Г р е ч к и н. Вы где обучались приличиям?
У л ь я н а И г н а т о в н а
У ш а к о в. Ничего.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Приспеет — скажу.
Г р е ч к и н. Я спрашиваю, где вы обучались приличиям?
У ш а к о в
Г р е ч к и н. После завтрака и отдыха я намерен сообщить райкому партии о злостном саботаже, который вы проводите.
У ш а к о в. Завтрак у вас будет, а отдыха — нет.
Г р е ч к и н. Так… Вернули?.. А я снова их отправлю. Я научу вас уважать дисциплину.
У ш а к о в. За вынужденный пробег машин с вас взыщу.
Г р е ч к и н. Шантаж?
У ш а к о в. Карантин.
Г р е ч к и н. Нахраписто действуете.
У ш а к о в. Как умею. После завтрака зайдете в контору, оплатите убытки по таксе. Потом извинитесь перед бригадиром, перед колхозниками и шоферами, а затем уезжайте. Явитесь в райком и объявите, что Ушаков выставил вас из колхоза. И объясните за что. Впрочем, я сам позвоню.
Г р е ч к и н. Полегче, полегче. Я не из пугливых. Вам мои полномочия известны.
У ш а к о в. Нечего за спину партии и государства прятаться. Один дурак накуролесит, а валят на партию, на советскую власть. Не туда заехал, товарищ Гречкин. С голоду подыхай, а семена сберегай, — гласит народная мудрость. Если у тебя нет царя в голове, так пусть все это и видят.
Г р е ч к и н. Мне не было известно, что на току лежали семена.
У ш а к о в. Лжете. Заведующий вам объяснял.
Г р е ч к и н. А что из его слов можно было понять?
У ш а к о в. Умному одного слова достаточно.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Что ты, Егор Трофимыч, на человека напустился. Он постарше тебя. Вон у него седины сколько.
У ш а к о в. Седина по разным причинам бывает.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Извини, коль невпопад сказала.
Г р е ч к и н. Если допустил какую-то ошибку, не разобрался в обстановке, то это не дает вам права шантажировать меня, угрожать…
У ш а к о в. Когда вижу угрозу хозяйству — забываю благовоспитанность дипломатов. Ты руку протянул к основе — к семенам. Хорош я буду, если начну гадать — кто ты да что ты. Мне надо в чувство тебя привести. Тут не до тонкостей.
Г р е ч к и н. Юрист. Четверть века прослужил в судебных учреждениях. Теперь юрисконсульт крупного завода.
У ш а к о в. Значит, юрист?
Г р е ч к и н. Для чего же мне оставаться?
У ш а к о в. Найдем подходящую работу.
Г р е ч к и н
У ш а к о в. У Ольги Рюминой трое детей. Отец уехал и скрывается. Надо проучить подлеца.
Г р е ч к и н
У ш а к о в. Предъяви иск промкомбинату. Еще в прошлом году выручили его, отпустили кирпич с нашего завода. Тянут с оплатой.
Г р е ч к и н. Проще простого. И все?
У ш а к о в. Для начала довольно.
Г р е ч к и н. Что ж, позавтракаем, займусь.
У ш а к о в. Крой. Покажи, на что способен.
Г р е ч к и н. Но на этом наше знакомство не закончится. Когда-нибудь с вас спросят за ваши поступки.
У ш а к о в. Спрашивальщиков у нас еще хватает. Работать, воз тащить — надо силы вкладывать, а спрашивать чего легче. Вот и ты приехал сюда не работать, а командовать. За постромку не хватаешься. Потеть неохота?
Г р е ч к и н. Каждый имеет свои точно обозначенные функции. У меня своя постромка.
У ш а к о в. Эк тебя господь вразумил!
Г р е ч к и н. Я послан для общего блага.
У ш а к о в. Ну да, ну да, громко звучит. За общее, мировое, космическое пострадать готов. А за лишний коровий хвост — не хочешь? Непривлекательная штука? Ты, обитатель космоса, хочешь каждый день на тарелке бифштекс иметь? Тогда отойди в сторону да смотри, как это делается. Впрочем, можешь лозунги выкрикивать. Тоже работа. После докажешь — что помогал.