Человек и глобус полностью

Идет  Р а й к а, одетая нарядно, кисть левой руки у нее забинтована, оглянулась, зашла в дом, вернулась обратно.

Р а й к а (увидев Тимку в огороде). Тима! Оглох. (Пронзительно, по-мальчишески, свистит.) Оторвись на минутку.

С другой стороны плетня появляется  Т и м к а.

Т и м к а (недовольно). Чего тебе?

Р а й к а. Точь-в-точь как Полкан из конуры, выглядываешь. (Протягивая руку.) На, кусай!

Т и м к а. Чего тебе надо?

Р а й к а. Дарья Степановна приглашала для беседы, а самой нигде нет. На ферме нет, в конторе нет. Дома тоже.

Т и м к а. Опять лодыря празднуешь?

Р а й к а. Что ты, Тимочка? Не видишь, болею. (Снимая с руки повязку.) Вчера пальчики вагонеткой чуть не раздавило. Смотри, как опухли. (Протягивает руку.) Ой, только осторожней.

Т и м к а (берет ее руку). Пальцы как пальцы, никаких следов.

Р а й к а. Боль вся внутри. Ты тихонько, тихонько. Какие руки у тебя ласковые. Погладь, погладь. (Прислонилась к плетню и закрыла от удовольствия глаза.) Теперь чуть повыше. Ага… Вот, вот… Ты сегодня опять в ночную?

Т и м к а. Опять.

Р а й к а. Навестить?

Т и м к а. У тебя же температура.

Р а й к а. К вечеру у меня всегда нормальная. Теперь опять пониже.

Т и м к а. Трудно найти девушку лучше тебя.

Р а й к а. Бесполезно искать. Ты говори, говори. Люблю, когда хвалят… Разве врачи так умеют, как ты? Какой бы из тебя медик вышел.

Т и м к а. Жалко мне тебя, Райка.

Р а й к а (выпрямилась, отняла руку). Меня жалко?

Т и м к а. Все у тебя как-то нескладно.

Р а й к а. Не сочиняй. Все складно. Не жизнь, а песенка. Правда, характер кое-что портит. Ты же знаешь, мне всегда хочется быть самой передовой, из самых распередовых. Когда-то еще люди один день в неделю будут трудиться, а я вот уже теперь достигла этого уровня.

Т и м к а. Брысь.

Р а й к а. С тобой откровенно, а ты…

Т и м к а. Катись.

Р а й к а. Сердишься? Все равно лучшего друга у тебя не было и не будет. Придет нужда, только крикни: «Райка, встань передо мной, как лист перед травой», и я тут как тут. Любую беду от тебя отведу.

Т и м к а. Сколько раз я просил тебя — не болтай лишнего. Слушать противно. Уходи!

Р а й к а. И действительно, на кой черт ты мне сдался? Помесь теленка с гусаком. (Дразнит его. Тимка уходит в огород.) Тимоша! Тимочка! Ты забыл — чем человек добрее, тем он ближе к коммунизму. К нашему общему идеалу. Ах, вы молчите?! Отлично. Пожалеешь.

Из-за угла дома появляются  З и н а и д а  Н и к о л а е в н а  и  З а д о р о ж н ы й. В руке у Задорожного старая полевая сумка.

З а д о р о ж н ы й (увидев Райку). Ты чего тут бездельничаешь? Все трудятся, а ты… Марш на работу.

Р а й к а (проходя мимо). Здравствуйте, Зинаида Николаевна.

З и н а. Здравствуй, Раюша.

Р а й к а (Задорожному). Я школу закончила, Яков Наумович. Теперь ваше дело сторона. Не покрикивайте. (Ушла.)

З а д о р о ж н ы й (вслед Райке). Ты всю жизнь обязана уважать своих наставников. (Зине.) Вот, любуйтесь. Ни стыда, ни совести. А гонору на десятерых.

З и н а (миролюбиво). Она права… Рая взрослая, самостоятельная, а вы так грубо с ней обошлись.

З а д о р о ж н ы й. Да?

З и н а. Да.

З а д о р о ж н ы й. Позвольте вам заметить, товарищ директор школы, что я не обязан без конца выслушивать нравоучения. Приберегите их для домашней обстановки. Вашему супругу они куда полезнее. Поверьте.

З и н а. Я не понимаю, Яков Наумович… Ваш тон…

З а д о р о ж н ы й. Что тон? Что? Бросьте витать в поднебесье.

З и н а. Мы шли сюда по делу. Уместно ли?

З а д о р о ж н ы й. Истина всюду уместна. До чего вы слепы и наивны. Не знаете жизни, а рассуждать любите — хлебом не корми.

З и н а. Говорите, говорите… Я слушаю…

З а д о р о ж н ы й. А чего говорить. Вы не меня, а Егора Трофимовича почаще одергивайте. Иначе, помяните мое слово, сломает себе голову ваш супруг. И очень быстро.

З и н а. Почему?

З а д о р о ж н ы й. Не гоняйся за модами.

З и н а. Полно вам! Егор — модник?! В чем?

З а д о р о ж н ы й. Конечно, не в одежде, а в политике. Курс на личную инициативу, на самостоятельность дан? Верно. Но как за него держаться, инструкции нет и не будет. И все кинулись: «Я, я хочу быть самостоятельным!» А того не думают, что с одной стороны вышестоящие обязаны поощрять, а с другой… Разве вам приятно знать, что без вас могут обойтись? Что вы, враг сама себе? Ведь нет?

З и н а. Нет.

З а д о р о ж н ы й. Вот поэтому отпустят вожжи, отпустят, а потом кэ-эк осадят, так одним зевки раздерут до ушей, а у кого и голова с плеч долой.

З и н а. Но при чем тут Егор Трофимович?