Ф е д о с. Самого смазали и председателю порцию скипидара тащишь? Взбодри его, взбодри.
У ш а к о в. Опять?
К а р п о в
У ш а к о в
К а р п о в. Прошу прощения. Верно или нет, что товарищу Гречкину поручено оформить дело с промкомбинатом?
У ш а к о в. Видите ли, он по профессии юрист. Хочет проявить свой истинный талант. Пусть старается.
К а р п о в. Уж куда больше. Каждую бумажку на свет просматривает. Жду, не лизнет ли языком еще, чтоб убедиться, подлинная или нет.
У ш а к о в. Если попросит микроскоп — не возражайте. Да, узнайте, пожалуйста, что с машинами.
К а р п о в. Хорошо.
У ш а к о в
Сколько так может продолжаться? От силы день-два… На месяц раньше надо было начинать.
Д а ш а. Скажи, может быть, мы и вправду пожадничали?
У ш а к о в. Дашенька, я мужик. И жадности во мне черт знает сколько. Когда правленцы, посудив-порядив, решили поставить на зимовку не четыреста, а шестьсот голов, мне захотелось каждого из них расцеловать за эту добрую, нужную всем жадность… Это, Дашенька, сказалась сила. Без громких фраз… Можно было спокойнее закончить год. Ан нет. Попробуем шагнуть подальше, размахнуться пошире. А спроси того же Федоса: откуда возникло в нем это желание? Он или обругается, или отмолчится. До того свято и сокровенно это чувство стремления вперед, беспокойства о завтрашнем дне. Как там будет? Что? Поскорее бы заглянуть.
Г р е ч к и н. Я вас слушал, за что прошу извинить, и все же одного не могу понять. Да, чувства благородные, порывы великолепные, но ведь в данной ситуации все это похоже на азартную игру. Ведь может случиться, что и хлеб вовремя не сдадите и скотину не сбережете?
У ш а к о в. Надеюсь на иной исход. Блага сами не валятся с неба. Они достаются горбом, потом и неприятными ощущениями в загривке.
Г р е ч к и н. Храни бог ваш загривок. Загляните, пожалуйста, в бухгалтерию. У меня есть вопросы по иску к промкомбинату.
У ш а к о в. Хорошо. Сейчас.
Д а ш а. Он подлый, а ты еще с ним разговариваешь. Такие бьют только в спину.
У ш а к о в. Когда по-настоящему замахнется, — обернусь.
У л ь я н а И г н а т о в н а
У ш а к о в. Начинайте. Я еще вернусь.
У л ь я н а И г н а т о в н а. А ты чего?
Д а ш а. Побеседовать кое с кем надо. Здесь удобно.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Куда укромнее. Не придерешься. Возьми-ка ключ, а то домой не попадешь.
Д а ш а. А где же Геннадий?
У л ь я н а И г н а т о в н а. Покрутился, повздыхал, да и уехал… Хоть бы глаза не таращила. Изображает из себя честную.
Д а ш а. Я такая и есть.
У л ь я н а И г н а т о в н а. В городе трепалась, трепалась, научилась людьми крутить, а теперь еще хочет доказать…
Р а й к а. Добрый вечер.
Д а ш а. Звала.
У л ь я н а И г н а т о в н а
Р а й к а. Житуха у вас с ней…
Д а ш а. Садись.
Опять гуляешь?
Р а й к а. Вроде гуляю, а все почему-то времени не хватает.
Д а ш а. Не дойдем мы с тобой до коммунизма.
Р а й к а
Д а ш а. Смену поработаешь — неделю баклуши бьешь. Что тебе надо, не пойму. Колхозная жизнь не нравится?
Р а й к а. Нет, почему. Жизнь приличная. Вот скоро ярочку зарежем, купим телевизор. Лежа на диване станем спектакли смотреть.
Д а ш а. А я не дам. Стащу с дивана.
Р а й к а. Пойми вас. С одной стороны, старайся, лезь до этого уровня, а с другой — нельзя. Что вам от меня надо?
Д а ш а. Совести.
Р а й к а. Я уж забыла, какая она. Парни по углам всю растащили.
Д а ш а. Врешь, врешь, Райка.
Р а й к а. Справку принести?
Д а ш а
Р а й к а. И мне скучно в Заливине.
Д а ш а. Я не от скуки бегала. Нужда заставила.
Р а й к а. У меня никакой нужды нет. А вот скучно.
Д а ш а. Не замуж ли пора?
Р а й к а. Наверное, пора.
Д а ш а. О парнях сочинила?
Р а й к а. Неужели я себе позволю без любви? По-моему, кто до замужества с парнями занимается, те больные в этом отношении. Плевала я на страсти.
Д а ш а. Что у тебя с Тимкой?