У ш а к о в. Воля ваша.
З а д о р о ж н ы й. Большая ты умница, Егор Трофимыч. Помяни меня, быть тебе секретарем райкома.
У ш а к о в. Не дорасту.
З а д о р о ж н ы й. Скромничай! В душе-то давно небось в том кресле. Как фактически с хлебом?
У ш а к о в. Продолжаем скирдовать. Без отдыха и перерыва. День-два — и закончим.
З а д о р о ж н ы й. Вот это голова. Ведь надо же додуматься. Сколько лет мучились. С хлебом, бывало, управимся — скотина пропадает, скотиной займемся — хлеб губим. А тут пожалуйста. Прогремишь, прогремишь.
У ш а к о в. Только с вашей помощью.
З а д о р о ж н ы й. В моей поддержке не сомневайся.
У ш а к о в. Стараюсь им быть.
З а д о р о ж н ы й. Признайся, ведь я в твоих глазах того…
У ш а к о в. Каюсь, грешен. Так думал.
З а д о р о ж н ы й. Что бы ты делал без меня?
У ш а к о в. Вешай на любой.
З а д о р о ж н ы й
У ш а к о в. Успею, отдам.
З и н а
З а д о р о ж н ы й. Товарищ Ушакова! Надвое разорваться не могу. Обращайтесь к Егору Трофимовичу. От него зависит, когда я теперь освобожусь.
У ш а к о в. А ты попробуй совместить… На положении министра без портфеля.
З а д о р о ж н ы й
З и н а. Чему ты улыбаешься? Меня лишают завхоза, когда он нужен позарез. Я одна занимаюсь ремонтом…
У ш а к о в
З и н а. Плохи твои дела?
У ш а к о в. Машины под Потехином застряли… Весь наш график полетел к чертям. Но ничего, как-нибудь справлюсь. Справлюсь, Зинуша.
З и н а. Пока ты справишься, меня определенно украдут. Всю ночь держу дверь открытой, все жду, жду.
У ш а к о в. Золото ты мое…
З и н а. Подлиза.
У ш а к о в. Грешен.
З и н а. Мне надо сказать тебе очень важное. Вчера Задорожный почему-то решил быть весьма откровенным. И он утверждал, что ты потеряешь голову.
У ш а к о в. Вот как!
З и н а. Егор!
У ш а к о в. Надоело. Хватит. Столько лет он мне старается пакостить, что у любого святого терпенье лопнет.
З и н а. Егор, не надо. И так ты извелся.
У ш а к о в. Не бойся за меня. В крайнем случае возьмешь меня к себе завхозом.
З и н а. Значит, все-таки могут снять? Достукался?
У ш а к о в. Все может быть. Только не пустят в завхозы. Скажут, семейственность. Лучше я сяду на трактор. «Ну, тащися, сивка, пашней-десятиной». А в сивке восемьдесят лошадиных сил. Над головой солнышко, дышишь бальзамом. Поле до самого горизонта.
З и н а. Егорка, ты же не спал.
У ш а к о в. Храпел, как бог в субботу. Клянусь. В третьей бригаде.
З и н а. Если начал декламировать, значит, у тебя в голове зайчики запрыгали.
У ш а к о в. Зайчики впереди.
Т и м к а. Вернись. Я тебе что-то скажу.
Г е н н а д и й
У ш а к о в. Проходи.
З и н а. Мне уйти?
Г е н н а д и й. Нет… Почему…
У ш а к о в. Ты-то сам что думаешь?
Г е н н а д и й
З и н а. Что у них происходит?
У ш а к о в. Не знаю.
З и н а. Егор! Ты…
У ш а к о в. Что я?
З и н а
У ш а к о в. Брось… Молчи. Выполни одну просьбу. Поговори на своем женском языке с Дашей. Вижу, горе у нее большое, а проникнуть в эту сферу не могу. Не допускает. Тут что-то такое сложное, женское.
З и н а. Может быть, любовное?
У ш а к о в. От меня у нее любовных тайн нет. Все знаю.
З и н а. Приятно слышать.
У ш а к о в. Гордись.