А н и с и м
М а р и я Г а в р и л о в н а. Анисим, кто это кричит?
А н и с и м. Да вот так случилось… Разговариваем тут.
М а р и я Г а в р и л о в н а. К чему повышать голос. На женщину…
А н и с и м
М а р и я Г а в р и л о в н а. Здесь становится шумно. Маляр поет что-то дикое.
А н и с и м. Я ему скажу.
М а р и я Г а в р и л о в н а. У него совсем нет слуха.
А н и с и м. Уходи. Из-за тебя перед людьми совестно.
В а с е н а. На меня кричит, а перед ней и тихий, и вежливый. А что она тебе? Что? Ботало ты коровье, а не мужик. Никакой самостоятельности нет, а тоже бороду отпустил.
А н и с и м. Уходи. Не растравляй. Был бы выпивши… Да и то не поможет. Возни с тобой много будет.
В а с е н а. Да уж, конечно, не дурочка.
А н и с и м. Не сердись. Это так, вырвалось. Нехотя. Не до тебя мне, Васена. Душу свою хочу под жизнь подогнать. Что? Сообразить не можешь, как это бывает? А говоришь — не дурочка.
В а с е н а. Больно много мудришь.
А н и с и м. Просто жду, когда моя душа и жизнь вот так друг к другу подойдут. Ни ее, ни меня не останется, а будет одно. Ты лучше выброси из головы это самое. К чему я тебе? Кроме горьких слез, ничего не увидишь.
В а с е н а. А оттого, что я одна, что судьбы нет, тоже слезы не слаще. Льешь, будто виновата, что на свет родилась. На мой характер, уж коли плакать, так от настоящей причины.
А н и с и м. Вот и береги свой характер, а меня оставь в покое. Что я тебе, вдовец, ищи помоложе.
В а с е н а. С виду ты только степенный, а внутри как есть шальной. Чего хочешь, сам не знаешь. Будешь метаться с места на место и кончишь где-нибудь в канаве. Сгинешь без всякого следа.
А н и с и м. А я хочу след оставить. Слушай, Васенка. Все мы теперь космонавты. Иван Прокопьевич, хоть в центр земли лезет, — тоже космонавт. Да, да… Как взяли меня в тридцатом году еще совсем сопляка, как запустили в социализм, сколько я всяких оборотов сделал. Я не жалею, что носило меня и так, и эдак. И впереверт, и волчком, и тараном. И что это самое трение калило меня добела. И сколько раз я совсем невесомым был. Но случалось, так шагал, что после меня фашистские танки кострами пылали, знаменитые города ключи на блюдах выносили. Разве я виноват, что страна к коммунизму повернула, а меня как раз совсем на другую орбиту, по воле дураков, забросила. И опять я стал невесомым. Разорили, идиоты, наш колхоз. От этого я не силы потерял, а сердце надорвалось. Гнул, гнул спину, за десятерых работал, а как два года подряд выдали на трудодень по рупь-целковому, да еще лодырем обозвали — порвалось что-то во мне. Побросал все и ушел без оглядки. Пропадай пропадом такое житье. И сколько нашего брата вроде меня не на тех орбитах крутит, страшно подумать.
В а с е н а. Кто это посмеет?
А н и с и м. Сами бабы. Соберутся в Кремле и решат. Чем друг у друга этих подлецов отбивать да переживать — ликвидировать мужей как класс.
В а с е н а. Война начнется.
А н и с и м. Утихомирят. А интересно бы посмотреть, как это бабы воюют.
В а с е н а. Смейся, смейся.
А н и с и м. Ты… ты… Дикая. Провались пропадом, чучело.
В а с е н а. Все равно ты мой суженый.
А н и с и м. Кто меня тебе присудил? Покажи мне его. Убью вместе с тобой.
В а с е н а. Воля твоя.
С л а в к а
А н и с и м. Чешутся руки?
С л а в к а. Прямо не знаю как.
А н и с и м. Васена, покажи ему этого присуждателя. Он на нем поупражняется. Душу отведет. Сколько сразу добрых дел совершит. Меня и от тюрьмы и от тебя избавит. Таню от безголового жениха.
В а с е н а
С л а в к а
А н и с и м. А ты с каких пор стал мне племянничком, чтобы советы давать?
С л а в к а. Это так. Я сам за советом пришел. Таня мне рассказала, как ее Краснощеков хотел обыскивать. Я ее люблю и не позволю, чтобы мою невесту воровкой считали.
