И вот так… и так… А потом артистка — шельмочка! — раз ножку выше головы, и тут вся прелесть… У меня так не получается. (Садится.) После ужинали, и вдруг Людмила Михеевна говорит: «Поехали на заимку». Захватили припас, вышли из ресторана, в пролетку — и только ветерок посвистывает. Не доехали — велела остановиться и ушла в лес, а мне предложила пока развлекаться с вами. Очень походит на сестру. Характер! (Пауза.) Что мне с этой заимкой делать? Дикое место.
М и х а и л. Зачем приобрели?
Е в г р а ф. Грех отказываться, когда чужое добро само в руки просится. Ведь этот оболтус, сыночек Малышева, и карты держать не умеет, а лезет играть. Спустил наследство на фу-фу. Он бы вас, между прочим, управляющим держать не стал.
М и х а и л. Что же мешает вам прогнать меня?
Е в г р а ф. Не у всех управляющие из университета. Я так всем и говорю: «Знаете, кто управляющий на моей заимке? Михаил Кряжев». — «Тот?» — «Тот самый». Удивляются моему благородству.
М и х а и л. Постарайтесь быть благородным на деле. Дайте мне денег, и я в этом диком, но красивом месте выстрою школу.
Е в г р а ф (смеется и грозит пальцем). Все еще учительствовать хочется? Пора забыть. Отец этого… Петьки Гладышева, рассказывают, недавно в общественном собрании громковато бухнул: «Пока меня в городе уважают, таким, как господин Кряжев, мы доверим одно — пасти овец!..» Знаменитостью стал. Его недавно в Томск приглашали, самой губернаторше клизмы ставить или грыжу вправлять… (Смеется. С деловым видом.) Мы лучше тут устроим конный завод. Да! Выведем собственную породу рысаков. Так и будут по всей России знать: плахинская порода… Это дядюшкина идея. Кстати, ваш папаша кое-какие должишки нам не вернул. Так дядюшка приказал Михею Федоровичу отработать денежки. Прогуляться до заимки, ремонт разный здесь сделать. Когда придет, распоряжайтесь им. Построже. (Смеется.) Некуда, некуда старику сунуться. Никто работенки не дает. Ох, положеньице! А?
У крыльца — А н т о н.
А н т о н (обращается к Евграфу). Кучер спрашивает, отпрягать лошадей или нет?
Е в г р а ф (уставился удивленно на Антона). Смотрите, какая образина! Чисто разбойник! (Михаилу.) Откуда такой появился?
М и х а и л. Пришел, нанялся, работает. Паспорт в порядке.
Е в г р а ф (сбегает с террасы, рассматривает Антона). Сила есть? Покажи кулак.
Антон подносит кулачище к лицу Евграфа.
Куда прешь? Тройкой править сможешь?
А н т о н. Не пробовал. А стукну кого — заказывайте панихиду.
Е в г р а ф (восхищенно). Здоровая орясина! Если тебя нарядить в добрую поддевку… Надеть на твой чурбан картуз с кантом… А ну-ка, рявкни, что есть духу: «И-и-эх! Залетные!» Ну!
А н т о н. Не умею.
Е в г р а ф. Тогда крикни: «Грабят!»
А н т о н (зло). Грабят!
Е в г р а ф. Кто тебя, болвана, грабит? Ты с игривостью, протяжно кричи, чтобы только лошади понимали.
А н т о н. А людям не надо?
Е в г р а ф. Зачем? Всяк про себя знает. Водку пьешь?
А н т о н. Пью.
Е в г р а ф. То-то. И голос от этого гуще, и в политику не тянет. Идем. Погляжу, как ты на козлах будешь выглядеть.
Слева торопливо идет Л ю д м и л а, прижимая к груди охапку полевых цветов.
(Увидев Людмилу.) Фея! (Антону.) Ступай к лошадям.
Антон уходит.
Настоящий французский шик!
Л ю д м и л а. Там, в лесу, какие-то люди. Я так испугалась!
Е в г р а ф (стараясь утешить). Померещилось… Разве бродяги какие…
Л ю д м и л а. Нет, нет, это не бродяги… Отнесите цветы в пролетку. Нам надо уезжать.
Е в г р а ф. Чтоб я, хозяин, уехал? Да когда это было?
Л ю д м и л а. Ради меня.
Е в г р а ф. Ваша просьба — закон. (Уходит.)
Людмила медленно поднимается на террасу.
Л ю д м и л а. Здравствуй, Михаил.
М и х а и л. Здравствуй.
Л ю д м и л а. Захотелось увидеть брата… Продолжаешь скорбить? А я, Миша, жить хочу. Надежда говорила — надо искать счастье в других местах. А что нашла? Бросилась на какие-то баррикады в Москве. Ладно, что не повесили. Зато пропадет в ссылке. (Пауза.) И все отец виноват. Приютил этого Дмитрия Ивановича, потом Антона… Они тебя и Надежду с пути сбили. Просветили… Росла — надеялась на что-то хорошее, мечтала, и ничего нет, кроме кавалеров. Продавщица в магазине мод… Ухватила судьбу! (Пауза.) Отец ходит по дворам: «Тазы, ведра починяю!» Мать снова прачкой стала, трет чужую грязь, плачет да молится. Старший брат скис… И к черту все! Я теперь ни в бога, ни в дьявола не верю. (Пауза.) Чему-то три года училась, а зачем?
М и х а и л. Дуракам и грамота во вред.
