Человек и глобус полностью

Б а р м и н. Женатый, холостой?

С о л д а т. Холостой.

Б а р м и н. Уходи, беги без оглядки. Не ровен час станешь на всю жизнь холостым. Беги, беги. Слушай репродуктор. Поднимется канонада — пляши.

Солдат неохотно уходит.

Получше уложили шестьдесят второй слой.

Ц в е т к о в. Теперь должна пойти.

Б а р м и н. Обязана. Или всех нас надо повесить.

Ц в е т к о в. Я почти спокоен.

Б а р м и н. Ну, если теоретик спокоен, то дерзаю — позвоню Гришанкову. (Набирает номер.) Иван Афанасьевич? Да, я. Пристрелка закончилась. Да. Кажется, Некрасов или Минаев. «Осторожность, осторожность, господа». Приезжайте. (Кладет трубку.) Ему больше всех достается.

Идет к спуску. Навстречу медленно двигается  Р а к и т с к и й.

Устроили своих зверушек?

Р а к и т с к и й (с трудом переводя дыхание). Устроил. (Пауза.) Экая преисподняя! (Пауза.) Пока выберешься — приходят очень разумные мысли. За зверушками надо вести непрерывное наблюдение. Их нельзя оставлять одних. Надо наблюдать за ними на расстоянии через приборы, с момента начала облучения и до конца. (Пауза.) Дайте мне двух-трех изобретательных людей, мы кое-что придумаем, сообразим.

Б а р м и н. У меня есть на примете очень способные парнишки. Отличные мастера по приборам. Робинзоны.

Р а к и т с к и й. Вот именно. Такие и нужны. Из обломков старья мастерить новое. Придется закладывать основу для дистанционного наблюдения за организмами. В любой среде. Я еще вернусь. Вас попрошу — не увлекайтесь. Должен возникнуть серьезный фон. Очень опасный. Ну-с, помните, что дураков и в алтаре бьют. (Уходит.)

Снизу идут один за другим  н е с к о л ь к о  р а б о ч и х, у которых на лице белеют только зубы и белки глаз. Среди них  Ч е р д а н ц е в, такой же усталый и грязный.

Б а р м и н (рабочим, пересчитывая их). Передохните, товарищи, но отмываться не спешите.

Р а б о ч и й. А вдруг пойдет?

Б а р м и н. А вдруг не пойдет?

Р а б о ч и й. Ясно. Долгий перекур.

Б а р м и н. Все?

Р а б о ч и й. Все.

Рабочие уходят.

Ч е р д а н ц е в. Суммарно: графита четыреста пятьдесят тонн, урана — сорок пять.

Б а р м и н. Пронеси, господи!

Ч е р д а н ц е в. Все наверху, кроме несчастных собак и кроликов. Верные друзья человека.

Б а р м и н. Герой севастопольской обороны расчувствовался.

Ч е р д а н ц е в. Морды у них такие симпатичные… Понимающие глаза. Я ведь уходил последним. Попрощался.

Б а р м и н. По местам. Начнем.

Цветков и Черданцев возле приборов. Бармин присел к микрофону.

Слушайте. Всем занять свои места. Доступ закрыт. Повторяю — доступ закрыт. (Отодвинул микрофон.) Алексей Иванович, поднимайте аварийную.

Ч е р д а н ц е в. Есть. Аварийные подняты.

Б а р м и н. Время?

Ч е р д а н ц е в. Двадцать три часа тридцать одна минута.

Б а р м и н (подходит к лебедке). Помянем сэра Черчилля и его ласковую, миролюбивую речь в Фултоне. (Берется за рукоятку и медленно начинает ее вращать.)

Ц в е т к о в. «Зайчик» пошел. В темпе танго. Бразильского.

В репродукторе раздался тихий щелчок, и на пульте слабо мигнула неоновая лампочка.

Б а р м и н. Сколько?

Ц в е т к о в. Двадцать миллиметров.

Б а р м и н. Добавлю. Следите. (Медленно, едва заметно нажимает на рукоятку.)

В репродукторе раздается более сильный щелчок, сильнее вспыхивают лампочки.

Б а р м и н. Картина повторяется.

Ц в е т к о в. Сорок миллиметров.

Щелчок сильнее, сильнее — вспышка.

Б а р м и н. Картина повторяется.

Щелчки усиливаются и учащаются. Учащаются и усиливаются вспышки лампы.

Ц в е т к о в. «Зайчик» вступает в фазу веселого оживления. «Яблочко», или, скорее, гопак.

Ч е р д а н ц е в. Пятьдесят миллиметров.

Б а р м и н. Картина повторяется.