Человек и глобус полностью

И в а н. Посуда, что я вчера вам привез, цела или побил чего?

К а т я. Все цело. Ни одной трещинки. Постарался.

И в а н. Всю дорогу боялся, как бы не тряхнуть.

К а т я. Ради Анны Вадимовны готов сам в лепешку разбиться. Влюбился. Потеха! Бесплатного экспедитора заимели. Словно челнок, взад-вперед снуешь, аж пыль столбом. За две недели так извелся… (Насмешливо.) Понапрасну, Ваня, ездишь, понапрасну жгешь бензин…

И в а н. Катька! Цыц! Прикуси язык. (Тихо.) Напрасно или не напрасно — я знаю. И ты лучше этого не касайся.

К а т я. А коснусь — не переживешь? Ай-яй! Живи, Ванюша, живи. Ты парень славный. Но все же ты, Ваня, попроще ищи. Я не гожусь — Соньку попробуй… посватай. Млеет. (Пауза.) Чего пристыл, не уезжаешь?

И в а н. Люблю тебя послушать.

К а т я. Что ж, давай побеседуем. (Пауза.) Ефиму разонравилась жена, хочет ее прогнать, а мне предложение делает. Есть расчет выходить?

И в а н. Есть. Выходи. А потом оба рядышком выходите на тракт — прохожих раздевать.

К а т я. Знаешь что? Пошел-ка ты… (Шепотом.) Вот!

И в а н. Чем ругаться, ты бы попросила: «Ванюша, не забудь меня по дружбе в беде».

К а т я. Это какую ты мне беду пророчишь?

И в а н. Говорят, что Илюхин собирается очистить тылы стройки от всякого такого элемента.

К а т я. С каких пор я, по-твоему, элемент? Ты говори, да не заговаривайся.

И в а н. Что ты, Катюша! Разве речь о тебе? Я к тому, что вдруг ты без жениха останешься. Говорят, что Ефим во время войны такие откалывал штучки… на чем-то даже Илюхина поддел.

К а т я. А мне что! Больно нужен твой Ефим! Я ведь для смеху. Да откуда тебе все известно?

И в а н. Эх, Катя! Богу того не снится, что мы, шофера, слышим и видим.

Входит с улицы  А н я.

Добрый вечер, Анна Вадимовна.

А н я. Здравствуйте. (Кате.) Все благополучно?

К а т я. Жалоб нет. Соня тарелки бьет. Я на минуту отлучусь.

А н я. Пожалуйста.

И в а н. Анна Вадимовна, разрешите с вами поговорить…

А н я. Пожалуйста… Забыла вас поблагодарить… Без вашей помощи когда бы я смогла получить посуду!

И в а н. А-а, велика трудность! (Пауза.) Я на станцию направляюсь. Давайте задание.

А н я. Вам?

И в а н. Мне. Я буду каждый день заезжать… Ну, а вы… командуйте. (С обожанием смотрит на Аню.) Вдруг еще заслужу благодарность.

А н я (улыбнувшись). Не сомневаюсь… Хотя наше дело скучное, хлопотливое.

Возвращается  К а т я.

И в а н. А мне очень по душе.

А н я. Я посмотрю, какие прислали накладные. Подождите. (Уходит.)

К а т я. Ловкий ты ухажер. Что ты ей предлагал? Сердце?

И в а н. Ну!

К а т я. Отшила?

И в а н. Ну!!

К а т я. Разлетелся. Говорила — ищи себе попроще. По вывеске.

И в а н. Запить?

К а т я. Давно пора за ум взяться. (С готовностью наливает стакан водки.)

И в а н (поколебавшись). Пойду. (Уходит.)

Издали доносятся глухие раскаты взрывов.

С о н я. Опять камни рвут. Вблизи, наверное, совсем сердце замирает… Уйду я туда, на стройку.

К а т я. В Ивана влюбилась? Скрыться хочешь?

С о н я. Молчи, молчи! Знай свое — копи деньги. (Убегает.)

К а т я (вслед). Но, но…

Входит  П е р в ы й  ш о ф е р, неся чемоданы.

П е р в ы й  ш о ф е р. Здравствуй, Катя. Где можно бросить вещи?

К а т я. Чье это?

П е р в ы й  ш о ф е р. Увидишь. (Проносит вещи, ставит у стены.)

Входит  Л у б е н ц о в, поддерживая  М а р и н у, одетую в просторное пальто.

Л у б е н ц о в. Ты говоришь сущий вздор. Конечно, в дороге трясло, но спокойно посидишь — и все пройдет. Садись.

К а т я. Вы на стройку?

Л у б е н ц о в. Так точно. (Шоферу.) Благодарю.

П е р в ы й  ш о ф е р. Э-э, ладно! (Марине.) Признаться, я на железку нажимал. За вас боялся. Теперь отлегло. Уж извините. (Лубенцову.) В таком виде, в такую даль… (Уходит.)

К а т я. Желаете покушать?

Л у б е н ц о в. Мариночка, нам предлагают покушать. Желаешь?

М а р и н а (положив голову на стол). Ничего не надо.

Л у б е н ц о в (Кате). Пока не беспокойтесь. (Марине.) Это расплата за твое непомерное упрямство.

М а р и н а. Виноват ты. Разве можно отпускать тебя одного?

Л у б е н ц о в. Я когда-нибудь увижу от тебя хоть каплю уважения?

М а р и н а. Его в жизни так трудно заслужить. А в семейной — почти невозможно.

Л у б е н ц о в. Как прикажешь понять? Я его недостоин? Надо было об этом сказать гораздо раньше.

М а р и н а. Мне плохо… Как могло получиться? Снова здесь…

Л у б е н ц о в. Перестань… Я больше твоего желал бы сейчас находиться подальше от этого места. Мало приятного снова встретиться с Илюхиным. Но ты знаешь, мне дали понять, что если я не поеду, то в министерстве я не работник и потеряю последние шансы на сносное будущее. Что ты увязалась за мной — это чистейшая глупость.