Человек и глобус полностью

Н а з а р о в н а. Упрямишься? Ложись.

Б у д а н ц е в. Успею, належусь. (Пауза.) Врач сказал — на сто лет у меня организм. А сердце малость подгуляло. Говорит: «Подправим». (Пауза.) Почему дочь меня не встретила? Где она? Прячется?

Н а з а р о в н а. На усадьбу эмтээс пошла, к директору. Узнать, нет ли работы.

Б у д а н ц е в. Спешит устроиться. А почему? Ты не бойся, говори. Меня теперь ничем не растревожишь.

Н а з а р о в н а. Кажется, за всю жизнь от меня попреков не слыхал.

Б у д а н ц е в. Не совсем, но около того. Чем недовольна? Дочь оттолкнул? Второй раз из дома бежит. До чего я злодей! Это заживим. Или она с чем нехорошим приехала? Ну-ну, играй в прятки!

Н а з а р о в н а. Даже мыслей таких нет. (Старается улыбнуться.) Горевать пока не о чем. Право слово.

Б у д а н ц е в. Повезло мне с тобой. Коли надо — ежа улыбаясь проглотишь. Держись так до конца.

Н а з а р о в н а. Зачем мне тебя обманывать?

Б у д а н ц е в. Ну, этого ты и сама не знаешь… Достань-ка свой узелок.

Ефросинья Назаровна уходит в комнату и возвращается, неся небольшой узелок.

Н а з а р о в н а. Посмотри, товарищ ревизор. Давненько не проверял.

Б у д а н ц е в (перебирая коробки с орденами, облигации, листая сберегательную книжку). Нет в тебе скаредности.

Н а з а р о в н а. Сам же смолоду отучил.

Б у д а н ц е в. Надеялся, что никогда сил не растрачу. Век работягой буду… А теперь вот какой случай… С чем на черный день останешься?

Н а з а р о в н а. Ну, заговорил! Ничего не случится. Где тебе черный день померещился?

Б у д а н ц е в. Верно, Фросенька. Откуда ему взяться? Поди, с миллион-то людей за все время накормил. Авось такого не забудут. (Пауза.) Я все же думал, что ты побольше накопила. Уноси.

Н а з а р о в н а. Не заводил бы привычку папиросы курить. Свой табак каждый год пропадает. Вот нарублю завтра — и дыми бесплатно.

Входит  У ш а к о в.

У ш а к о в. Это что такое? Марш в кровать!

Б у д а н ц е в. Но-но! Еще одна гроза.

Н а з а р о в н а. Задай ему, Егорушка! Меня нисколько не слушается. (Потрясая узелком.) Наследство проверяет. Затянул отходную.

Б у д а н ц е в. Ефросинья!

У ш а к о в. Иван Петрович, надо слушаться. Несколько дней отлежишься — отправим на курорт.

Н а з а р о в н а. Выходит, шутки-то плохие?

Б у д а н ц е в. Хорошие. Ничего ты не понимаешь. Прячь свои сокровища. Да отнеси в предбанник охапку соломы. Там попрохладнее, ветерком с речки тянет. На воле-то скорее отлежусь.

Ефросинья Назаровна уносит узелок, а затем уходит во двор.

Дернула тебя нелегкая при ней о курортах говорить!

У ш а к о в. Надо ехать.

Б у д а н ц е в. Поздно, Егор. Тшш! Только никому ни слова. Не шуми и не доказывай. (Решительно.) Не сдамся! Хоть ты что.

У ш а к о в. Врач советует.

Б у д а н ц е в. А что ему больше делать? Поверь: поеду — скорей сковырнусь. Позволь дослужить дома, на работе. Позволь до конца быть в упряжке. Давай забудем про горести. Уступишь?

У ш а к о в. Не могу. Мне не простят.

Б у д а н ц е в. Потом ссылайся на меня: «Недооценил, недоучел опасность…» Э-э, да что мы о пустяках говорим! Подумаешь, один раз голова закружилась… Живу. Буду жить. (Пауза.) Как архитектора устроил?

У ш а к о в. Его — у Пермяковых, а ее — у директора школы.

Б у д а н ц е в. Ладно. Квартиры добрые. Будь по-твоему. (Пауза.) Ты понял, на что Дарья намекала, куда камень запустила?

У ш а к о в. Смутно. В перепалке всяк свое кричал.

Б у д а н ц е в (тихо). Понимай так, что Валентина по моей вине из дома уехала. Я ее выгнал. Каково? Последнюю дочь.

У ш а к о в. Крутой ты, Иван Петрович. Нехотя мог заставить невзлюбить себя. Припомни…

Б у д а н ц е в. Веришь, боюсь. (Пауза.) Было такое, что много обидного наслушалась Валентина от меня. Много… Когда пошла работать трактористкой, все нахвалиться не могли. А потом — как обрезала. Что ни день, то хуже и хуже. Как ее только не стыдил… Бывало, вот так же сидим, я ее допытываю: «Что? Почему?» Молчит, как истукан. А у меня в ту пору без конца схватки с Задорожным. Сей по его разумению, убирай, когда его левая нога пожелает. Он мне выговора лепит, я свое веду. Директором эмтээс в ту пору Задорожный подобрал такого олуха, такого болтуна! Одну песенку знал: «Под руководством нашего дорогого Якова Наумовича мы достигли, мы превзошли…» (Пауза. Напуган мелькнувшей догадкой.) Стой, Егор…

У ш а к о в. Хватит, не вспоминай, не думай. Было — прошло.

Б у д а н ц е в. Прошло? Нет, пожалуй, только начинается. Я все думал, что Валентину Дашка-крутель соблазнила… Но если на Валентине за меня отыгрывались… Схлестнусь я с Задорожным, как никогда. Ты поостерегись.

У ш а к о в. За твою спину спрятаться?

Б у д а н ц е в. Она многих укрывала.

У ш а к о в. А я не собираюсь.