Человек и сверхчеловек полностью

Предводитель. Друзья и коллеги бандиты! Я хочу сделать заявление настоящему собранию. Вот уже три вечера мы занимаемся обсуждением вопроса о том, кому в большей мере свойственна личная храбрость — анархистам или социал-демократам. Мы весьма детально разобрали принципы анархизма и социал-демократии. Интересы анархизма умело защищал наш единственный анархист, который, кстати, не знает, что такое анархизм…

Анархист (вставая). Предложение к порядку, Мендоса..

Мендоса (твердо). Нет уж, дудки! Ваше последнее предложение к порядку заняло полчаса. И потом — ведь анархисты отрицают порядок.

Анархист (кротко, вежливо, но настойчиво; это и есть почтенного вида пожилой человек в целлулоидном воротничке и манжетах). Это грубое заблуждение. Я могу доказать…

Мендоса. К порядку, к порядку!

Прочие (кричат). К порядку, к порядку! Садитесь! Слово председателю! Долой!

Мендоса. С другой стороны, в нашей среде имеются три социал-демократа. Они не в ладах между собой, и нам здесь были предложены три различные и несовместимые социал-демократические теории.

Трое в ярко-красных галстуках.

1-й. Господин председатель, я протестую. Пристрастное освещение. 2-й. Ложь! Я этого никогда не говорил. Будьте честны, Мендоса. 3-й. Je demande la parole. C'est absolument faux! C'est faux! faux!! faux!!! Assas-s-s-s-sin!!![136]

Мендоса. К порядку, к порядку!

Прочие. К порядку, к порядку, к порядку! Слово председателю.

Мендоса. Мы здесь, конечно, относимся терпимо к любым взглядам. Но в конце концов, друзья, большинство из нас не анархисты и не социалисты, а джентльмены и христиане.

Большинство. Слушайте, слушайте! Верно. Правильно.

Шумный социал-демократ (отбиваясь от попыток заставить его замолчать). Никакой вы не христианин. Вы жид, вот вы кто!

Мендоса (с уничтожающим великодушием). Друг мой, я — исключение из всех правил. Совершенно верно: я имею честь принадлежать к еврейской нации; и когда сионистам понадобится глава, чтобы вновь объединить наш народ на его исторической родине в Палестине, Мендоса не последним предложит свои услуги.

Но я не раб предрассудков. Я проглотил все формулы, вплоть до формулы социализма; хотя, в известном смысле, кто раз стал социалистом, тот остается им навсегда.

Социал-демократы. Слушайте, слушайте!

Мендоса. Тем не менее я твердо знаю, что обыкновенный человек — даже обыкновенный бандит, которого едва ли можно назвать обыкновенным человеком…

…не философ. С него достаточно здравого смысла; а в нашем деле я и сам готов удовольствоваться здравым смыслом. Но скажите, для какого дела мы собрались здесь, в Сьерра-Неваде, которую мавры считали красивейшим уголком Испании? Чтобы вести туманные дискуссии на темы политической экономии? Нет. Чтобы задерживать автомобили и способствовать более справедливому распределению материальных благ.

Мрачный социал-демократ. Являющихся продуктом труда — не забывайте этого.

Мендоса (с изысканной вежливостью). Без всякого сомнения. И этот продукт труда богатые бездельники готовятся растранжирить в притонах разврата, обезображивающих солнечные берега Средиземного моря. Мы перехватываем у них эти материальные блага. Мы вновь пускаем их в обращение среди того класса, который их произвел и больше всех в них нуждается, рабочего класса. Мы совершаем это, рискуя свободой и жизнью, путем упражнения таких добродетелей, как мужество, выносливость, предусмотрительность и воздержание, особенно воздержание. Я сам вот уже три дня не ел ничего, кроме кактусов и рагу из дикого кролика.

Мрачный социал-демократ (упрямо). Мы тоже.

Мендоса (возмущенно). Я, кажется, не брал себе больше, чем мне полагается.

Мрачный социал-демократ (нисколько не тронутый). Еще чего!

Анархист. А если бы и брал? Каждому по потребностям, от каждого по способностям.

Француз (потрясая кулаком перед анархистом). Fumiste![137]

Мендоса (дипломатично). Я согласен с вами обоими.

Чистокровные английские бандиты. Слушайте, слушайте! Браво, Мендоса.

Мендоса. Моя мысль вот в чем; будем относиться друг к другу как джентльмены и состязаться в доблести только на поле битвы.