Далгарно, некоторое время работавший с Уилкинсом, был в первую очередь лингвистом и только во вторую – философом. Поэтому в словосочетании «философский язык» его в первую очередь интересовало слово «язык». Он и начал с фонетики, произносимости, но попытался охватить не только звуки, а вообще все знаки, которыми могут обмениваться люди, в том числе лишенные возможности слышать и говорить. Именно поэтому его трактат называется «Искусство знаков», а вторая известная работа всецело посвящена особому языку глухонемых.
Работу над философским языком Далгарно оставил на полпути, о грамматике он почти ничего не сказал. Зато составил классификацию слов-понятий: например, возьмем основу
Ян Амос Коменский в своем труде шел примерно тем же путем, разве что заимствовал корни из латыни, но деформировал их причудливым образом, и в результате получалось что-то вроде:
Но чешский ученый тоже не дописал свой трактат.
Джон Уилкинс довел дело до конца, и все ради того, чтобы увидеть, как труд всей его жизни обращается в пепел. Но он не сдался и уже через два года после пожара с помощью двух секретарей целиком восстановил проект. В 1668 году вышел из печати капитальный фолиант в шестьсот страниц под названием
И рацланг Уилкинса стал в результате самым знаменитым, подробным и наиболее разработанным проектом того времени.
Чего хотел член Лондонского королевского общества, соратник Бойля, Гука и Рена? Он желал создать язык, лишенный двусмысленности и неточности, от которых страдают естественные языки, язык, который непосредственно представляет концепции и открывает истину, а не прячет ее; он предпринял своеобразную попытку создать семантико-логическое исчисление для языка.
Примерно в то же время Исаак Ньютон и Готфрид Лейбниц открыли миру дифференциальное и интегральное исчисление.
Оба, кстати, отметились проектами философских конлангов, но тоже бросили их на полпути. Ньютон, на которого повлияли работы Далгарно, занялся проблемой еще до того, как стал знаменит. В 1661–1662 годах он написал небольшую работу «О всеобщем языке», в которой предпринял попытку классифицировать все существующие в мире понятия; каждую из первичных категорий он обозначил буквой латинского алфавита, набросал элементы грамматики и на этом остановился. Что же до Лейбница, то он начал разрабатывать язык
Так что на этом поле Джон Уилкинс обошел великих современников.
Его проект представили в Королевском обществе, интерес к языку проявил сам король, возникли планы перевести «Опыт» на латынь, математик Джон Валлис написал несколько писем на рацланге и остался доволен результатом. Но, увы, мочекаменная болезнь, долгие годы терзавшая Уилкинса, свела его в могилу уже в ноябре 1672 года.
И на этом история философского языка закончилась, из практической лингвистики он отбыл в область исторических курьезов.
Теперь посмотрим на «Опыт» внимательнее.
Уилкинс начал проект традиционно для своего времени, он рассмотрел историю развития и упадка языков после обрушения Вавилонской башни. Затем перешел к главной части, к образу Вселенной, которую должен отражать язык: все существующие в мире идеи и понятия он поделил на сорок связанных иерархическими отношениям классов, каждый из них – на некоторое количество родов, а те – на некоторое количество видов, так что вышла колоссальная таблица. Всякий из классов получил в соответствие слог типа «согласный + гласный», род – согласный звук, вид – гласный. Возникло исполинское древо классификации, такое, что ему позавидовал бы сам Карл Линней, создавший систему классификации для явлений растительного и животного мира.
Например, A – «абстрактные понятия», B – «вещества», C – «количества», D – «качества»… Слово «дух» выглядит как
