Человек языкатый полностью

Но тут Мидхат Сертоглу обнаружил в архивах Египетской национальной библиотеки экземпляр грамматики и словаря белейбелена под названием Loa wa qawaed-e balaybalan (датируется 1580 годом), в котором Мохьи Гёльшани утверждает, что придумал этот язык сам. В той же библиотеке нашлось другое сочинение этого же автора, четырехъязычный словарь, где помимо персидского, арабского и турецкого присутствует и белейбелен.

Биография у Гёльшани не такая яркая, как у Астарабади.

Второй много лет активно проповедовал «буквенное» учение, имел учеников, объявил себя пророком и был казнен сыном Тимура, которого попытался обратить в свою веру. Первый родился в Эдирне, затем переехал в Стамбул, позже в Каир, где стал учеником шейха суфийского ордена гёльшани, потом женился на дочери шейха, занимался мусульманским правом, литературой и переводами и умер своей смертью.

Но зато Гёльшани точно знал три языка, положенных в основу белейбелена, и тоже был суфием, как Астарабади, пусть и не таким знаменитым. Жил позже, был очень образованным человеком, так что мог ознакомиться с мистлангом и по каким-то причинам приписать авторство себе.

Так что кто точно, когда именно и зачем придумал белейбелен, мы не знаем, но в любом случае работу он сделал профессионально, оставил нам не просто текст, а словарь (с переводом на персидский и турецкий) и описание грамматики. Есть шанс, что создатель этого конланга попытался сочинить некий «эсперанто» для Османской империи, или же он копировал Аллаха, совершая свой акт Творения, или захотел укрыть суфийские тексты.

Или, возможно, решал еще какие-то задачи.

Интересно, что грамматика языка демонстрирует элементы арабского, персидского и турецкого, то есть является апостериорной. А лексика, то есть слова, – большей частью априорная, создана с нуля, хотя есть исключения, и мы до них еще доберемся.

Но человеку, знающему арабский, турецкий или персидский, белейбелен не будет понятен.

Вот с чего начинается введение (для записи используется турецкий алфавит):

Ba-san-a y-An-a y-afnana-a y-haban. Y-asnam ra y-An cuna wazanas ra-giwzaw-a i nasa faja, a-fajas fa-m_m-a i-mafna ra-’ala-b_, a-i-rfam a-i-mafam ja makn-ad Sanas zat jam-a i-nansana a-y-axsana, a-ja maqr_ a-lamna-bi cunaya ra-i-karfana ra-ya y-a sana…

Если перевести, то в первом предложении глазам предстанет традиционная исламская формула «Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного». Во втором же нечто менее ортодоксальное: «Славен будь Господь, сотворивший все вещи, будучи в форме Света, и Который поднимается изо рта того, кто превозносит Его чудеса, когда они проявляют себя…»[12]

В распоряжении ученых на данный момент имеются две рукописи с описанием белейбелена: одна находится в Национальной библиотеке Франции, вторая – в библиотеке манускриптов Принстонского университета (США). Они отличаются оформлением, степенью сохранности, временем написания, но практически идентичны по содержанию.

И по ним можно сделать следующие выводы.

В белейбелене есть буквы для шести гласных звуков, из них три длинных (или напряженных) и три коротких (расслабленных). Как они произносились, не совсем ясно, но наличие дифтонгов (ew в слове gewza – «источники», «причины») намекает, что произношение было турецким или персидским, поскольку в арабском дифтонгов нет. Согласных зато различается 33, на один больше, чем в персо-арабском алфавите, но многие должны звучать одинаково, если брать за образец турецкое или персидское произношение.

Каково оно было в белейбелене – мы не имеем представления.

Если по образцу арабского языка, то каждая буква соответствует отдельной фонеме. Если по образцу другого языка-источника, то либо такое количество букв для гласных может быть рудиментом заимствования из языка Корана, либо оно обусловлено суфийскими эзотерическими соображениями.

Для мистланга – обычное дело.

Насколько позволяют судить примеры из «учебника» белейбелена, существуют ограничения на сочетания звуков – например, слово не может начинаться со скопления согласных.

Морфологически язык напоминает «корнево-шаблонные» языки вроде арабского или еврейского (и описанного выше ангельского). Имеются корни, состоящие из набора согласных, расположенных в строгой последовательности, и они определяют общее значение слова. Часть речи и ее вид, конкретное значение зависит от шаблона гласных, который прикрепляется к корню, обычно разбивая его на части.

Например, taf – «плачь!», а taf – «плачущий», babam – «смотреть», а bubam – «смотреть внимательно».