- О, нэт! - с жаром возразил ей Карен. - Мамой кланусь, что Марсо вам ныкогда не простыт, еслы узнат, что вы приехал к нэму, а ночеват остался в гостиныца. Для нэго гост - это святой человэк! Днем лы ночью, нэ важно, его двэр всэгда открыт!
- Вы сейчас, действительно, говорите о Филиппе Марсо? - с недоверием в голосе переспросила Поля, так как ей сложно было представить себе молодого красивого русоволосого мужчину, который настолько четко соблюдал кавказские законы гостеприимства.
- О нем, канэшна, о Филыпп! - закивали усачи, и она лишь удивленно пожала плечами. В конце концов, им виднее, ведь они с ним хорошо знакомы, а она - совсем нет.
Прошло, наверное, еще минут двадцать, прежде чем они проехали большой мост с железными периллами, и яркий фонарик на шляпе Карена осветил высокий указатель синего цвета, свидетельствующий о том, что они наконец въезжают в город.
- Ой, кто это там стоит? - испуганно спросила Поля, вглядываясь в темный силуэт, стоящий прямо у дороги.
- Нэ бойса, это памятнык, - успокоил ее дядюшка Джамал. - Скулптура шахтёра. Сымвол этых мэст.
Вдоль дороги стали появляться первые очертания каких-то построек, то ли остовы домов, то ли промышленных предприятий. В темноте было трудно различить, что это были за здания, но почему-то от одного их вида становилось жутковато.
- Господи, куда мы заехали? - шепотом ужаснулась Лёля и вцепилась в ручку своего чемодана. - Прямо Чернобыль какой-то!
- Добро пожаловат в Ткуарчал, дорогие госты! - бодрым голосом отозвался дядюшка Джамал и, повернув голову к девушкам, изобразил поклон. - Тепэр нам нужно ехат наверх.
- На какой еще верх? - не поняла Полина.
- Ткуарчал имеет две части, - пояснила ей Нина. - Нижнюю и верхнюю. Эти площадки связаны между собой кольцевой и канатной дорогами. Не забывайте, что мы сейчас находимся прямо посреди гор. А еще наверх можно взобраться по длинной лестнице, которая насчитывает около сотни ступенек. Помню, как в детстве сама прыгала по этим ступенькам, тщетно пытаясь их сосчитать, но моего запаса цифр всегда не хватало...
- Неужели здесь кто-то живет?! - с истерическими нотами в голосе поинтересовалась Лёля. - Кругом царит такая разруха!
- Да, Лёль, ты права. Сейчас мы видим заброшенные и полуразрушенные дома, но можешь мне поверить - раньше здесь все было по-другому, - терпеливо продолжила свой рассказ Нина, которая единственная из них имела представление о том, что представляет из себя город Ткуарчал при свете дня. - Просто сейчас уже темно, ничего не видно, поэтому немножко и страшно. Я уверена, что днем все смотрится гораздо приветливее.
Она внимательно вглядывалась в места, которые они проезжали, пытаясь воскресить в своей памяти то, как они выглядели много лет тому назад. Ткуарчал мало напоминал город в том смысле слова, к которому они, жители крупного мегаполиса, привыкли. Здесь было тихо и как-то слишком мирно. Никакой суеты, тишина и покой. Тусклые ночные фонари желтым светом освещали пустынные и унылые улицы. Да, они проехали на своей скрипучей телеге и многоэтажные дома, но света в их окнах было очень и очень мало. Казалось, будто эти дома заселены лишь наполовину. Полина и Лёля прижались друг к другу еще теснее. За все время пути навстречу им вышло всего человека три. Из одного дома выглянул мужчина и приветливо помахал им шапкой, в ответ на что усачи тоже помахали ему. Минут через пять по дороге прошла женщина с объемной сумкой в правой руке, и еще чуть позже худосочный старик с сигаретой в зубах, стоящий на обочине, пропустил их телегу, кивнул и перешел улицу сразу после того, как они проехали. После большого шумного Питера, такое запустение и тишина не успокаивали, а вводили в некое уныние.
Однако место, куда в конце концов привезла наших туристов старая разбитая телега, управляемая двумя неунывающими кавказцами, разительно отличалось от всего того, что им удалось разглядеть в полутьме города-призрака. В конце одной из улиц они свернули на гораздо более узкую и очень неровную проселочную дорогу. Телегу здесь трясло так сильно, что казалось еще один ухаб, и она, подскочив в очередной раз, разлетится в щепки прямо в воздухе. Усталые и угрюмые серые ослики, на спине одного из которых сидел маленький рыжий мальчик, понуро тащились рядом. Девушки хихикали, глядя друг на друга, и ойкали, подпрыгивая на соломенном дне, словно голодные птенцы в гнезде при виде своей мамы-кормилицы. Эта извилистая и ухабистая дорога тянулась вверх на покрытый густой растительностью холм. Именно на этом холме, несколько обособленно, в окружении высоких и пышных деревьев стоял светлый двухэтажный дом. Вокруг дома было светло, как днем, так как целый ряд больших ярких фонарей по обе стороны прекрасно освещал просторную веранду из резного дерева и выложенную плиткой широкую площадку, ведущую к ней.
- Тпр-р-р, - громко приказал Карен своим лошадям, и они послушно затормозили.
