Он поговорит с ней. Скажет еще раз: ему не важно, что обретающий жизнь во влажной темноте ее чрева ребенок не его. Откроет ей свой план. Если он разыскал ее, скажет он ей, это потому, что рядом с ней чувствует себя человеком. Секретарша сотворила чудо, заставив ощутить себя лучше, чем он есть. Если бы это было не так, он не смог бы разработать такой надежный план.
В следующем квартале киоск, желтый мигающий свет под блочным домом. По мере приближения все громче звучит кумбия. Различает танцующих ребят и девчонок. Все пьяные. Он уже не боится пройти перед киоском, пройти сквозь эту компанию.
Идет решительно, готов к бою. Хотел бы, чтобы девушка увидела его со сжатыми кулаками, грудь вперед, твердый шаг. Как гладиатор — говорит себе. Отрыгивания. Ругательства. Гладиатору наплевать на смех, звучащий под музыку. Проходит сквозь компанию, но никто его и не замечает. Замедляет скорость, идет неторопливо, с горящими мужеством глазами. Толкнул танцующую девушку, но она и не посмотрела на него.
Испуган, что компания его не замечает. Если его нет для других, значит, нет и его мужества. Делает вывод: раз нет мужества, значит, это еще один сон. Мучает мысль, что эта ночь может оказаться опять видением. Остановился перед блочным домом, высматривая свет в ее окне.
Два коротких звонка на домофон. Ответа нет. Ждет. Жует заусеницу на левом указательном пальце. Снова один звонок, подлинней. Спрашивает себя, сколько времени прошло между двумя короткими и длинным звонками. Потоптался у дверей. Нужно было подождать. Теперь отсчитал по часам три минуты. Снова звонит: один, два, три и один — подлинней. Отсчитал пять минут. Пять долгих минут. Спрашивает себя, дома ли она. А если дома, почему не отвечает. Может, она с кем-нибудь еще? Подумал о шефе. Говорит себе: она беременна от шефа. Шесть минут. Беременна от шефа, и тот убеждает ее сделать аборт. Ожидание невыносимо. Восемь минут. Может, уже сделала аборт. Что объясняет стену непонимания между ними.
Ставит цель: перестать волноваться. Гнать мрачные мысли. Оправдывается: если решился в такой поздний час нарушить покой девушки, то причина тому благородная — любовь. Разве любовь не оправдывает его? — задает себе вопрос. И отвечает: нет чувства возвышенней этого. Но снова сомневается. А не является ли любовь чистым эгоизмом, не любит ли он девушку, потому что она, обманываясь, в свою очередь заставляет его считать себя лучше, чем есть. Думает: обычно это и есть причина, по которой влюбляются. Один влюбляется, потому что другой дает ему возможность казаться себе лучше, чем он есть на самом деле. В любви не важен другой. Важно, что другой заставляет нас чувствовать. Без другого мы — ничто.
После таких рассуждений, говорит себе, не стоит снова звонить на домофон. Надо уйти.
Но снова звонит.
Какой-то парень появляется в холле, идет к двери, открывает ее, но, увидев человека из офиса, останавливается. Красив по-цыгански: всклокоченные волосы, синие подглазины и небритые скулы. Беспорядок в одежде говорит о последствиях бурной ночи. Вопрос — не с ней ли провел ночь этот парень. Вообще-то, говорит он себе, он мало что знает о ней. Вернувшаяся подозрительность заставляет ревниво оглядывать незнакомца, который и сам не доверяет ему, со свирепым видом рассматривает, не спеша распахнуть перед ним дверь, пока он не сказал, на какой этаж и к кому направляется.
Лифт поднимается медленно. Как и в первое свое появление в этом коридоре, ему показалось, что в этом спящем улье есть что-то траурное. За каждой из выходящих в коридор дверей — мертвые души. Эхо его шагов. Думает — теперь самое время отступить. Не трусить, велит ему другой. Пусть бьет ногой в дверь этой шлюхи. Но он не хочет: вот-вот сдадут нервы, поэтому лучше уйти. Слишком поздно. Звонок — как ночная цикада.
Старается прихорошиться — распахивает пальто, поправляет галстук. Почти незаметное движение в глазке. Улыбается. Ждет. Недовольный, хриплый голос спрашивает, что ему надо в такой час, как это пришло ему в голову, что он себе вообразил.
Она приоткрывает дверь. Моргает. Не причесана, подтеки помады. У него снова возникает желание. Пожалуйста, это срочно, ему нужно нечто сказать. Умоляет ее — пусть сжалится. Ему не стыдно унижаться. Он только на минутку. Она снимает цепочку и пропускает его. Уточняет — только на минуту. Он согласен.
Полумрак. Девушка садится на диванчик, он — напротив. Лицом к лицу. Он заговорил не сразу. Огляделся. Расписные блюдца на стенах, статуэтки, салфетки и скатерти под вазонами с искусственными цветами, множество плюшевых медвежат, ковер с восточными мотивами. И дипломы в рамках: преподавательницы английского языка и коммерческого эксперта. Фотография девочки в белом платье для первого причастия: четки, перламутровый медальон, руки в молитвенном жесте. Вдруг обращает внимание: на низком столике два бокала с остатками бренди.
