– Сегодня утром мне нанес визит мужчина, – начала она. – Он заявил, что был знаком со мной в Петербурге. И в самом деле, имя показалось мне знакомым, и я даже вроде бы припомнила его… Ну, ты знаешь, как это порой бывает…
– Как его фамилия?
– Левин.
– Продолжай.
– Он сказал, что хочет встретиться с князем Орловым.
При этих словах Стивен вдруг напрягся.
– С какой целью? – спросил он.
– Якобы по поводу какого-то матроса, которого несправедливо посадили в российскую тюрьму. И этот… Левин… хотел обратиться с личной просьбой, чтобы несправедливость исправили.
– Что ты ему сказала?
– Посоветовала искать князя в отеле «Савой».
– Проклятие! – не сдержался Стивен, но тут же пожалел об этом и добавил: – Прости, сорвалось.
– Только потом до меня дошло, что Левин мог оказаться не тем, за кого себя выдает. У него была рана на руке, а я же помнила, как ты ударил шпагой того сумасшедшего в парке… И после этого у меня появились недобрые предчувствия… Скажи, я действительно совершила ужасную ошибку?
– Даже если так, в том нет твоей вины. На самом деле виноват во всем только я. Мне следовало сразу рассказать тебе правду о том бандите в парке, но не хотелось понапрасну тревожить. И это оказалось неправильным.
– Бедный Алекс! – сказала Лидия. – Не могу себе представить, чтобы кто-то замыслил убить его. Он такой славный.
– Как выглядел этот Левин?
Вопрос застал Лидию врасплох. На мгновение она попыталась вообразить «Левина» неизвестным преступником, но вовремя сообразила, что вынуждена теперь описать Максима.
– О… Он высокого роста, худощавый, с темными волосами, примерно моего возраста, явно русский, вполне располагающее к себе лицо, но все в морщинах…
Она замолчала.
«И я так тоскую по нему».
Стивен решительно поднялся.
– Мне надо разбудить Притчарда, чтобы он отвез меня в отель.
Лидии хотелось в этот момент воскликнуть: «Не надо! Давай лучше ляжем вместе в постель. Мне так нужны сейчас твои тепло и ласка».
Но она лишь сказала:
– Мне очень жаль.
– Быть может, это даже к лучшему, – ошарашил ее муж.
– В каком смысле? – удивленно спросила Лидия.
– Теперь, как только он явится в «Савой», чтобы убить Алекса, я схвачу его.
И Лидия вдруг отчетливо осознала, что все это кончится тем, что один из двух мужчин, которых она любила в своей жизни, убьет другого.
Максим бережно вынул бутыль с нитроглицерином из раковины. Комнату он пересек, как будто шел босиком по битому стеклу. Его подушка лежала на матраце. Прореху в ней он расширил до длины примерно в шесть дюймов и вложил сосуд внутрь. Потом уплотнил набивку вокруг него так, чтобы бомба, как в коконе, покоилась в изолировавшем ее от ударов материале. Подняв подушку двумя руками, как запеленутого младенца, он поместил ее в свой заранее открытый чемоданчик и, заперев замки, вздохнул с некоторым облегчением.
Облачившись в плащ, шарф и свою респектабельную шляпу, Максим осторожно поставил чемодан на ребро, а потом поднял.
И вышел из дома.
Путь до Вест-Энда представлялся сплошным кошмаром.
Само собой, он не мог воспользоваться велосипедом, но и поход пешком изматывал нервы. Каждую секунду ему представлялся лежавший внутри подушки сосуд из коричневого стекла, с каждым шагом он ощущал волну сотрясения, которая от его тела через руку передавалась чемодану. Мысленно он воображал, как молекулы нитроглицерина начинают вибрировать все активнее и быстрее.
По дороге ему попалась женщина, мывшая тротуар перед дверью своего дома. Опасаясь поскользнуться на влажном камне, Максим вышел на проезжую часть, услышав вслед:
– Ножки боишься промочить, щеголь недоделанный?
В Юстоне из ворот фабрики неожиданно вывалилась группа подростков-учеников, пинавших перед собой мяч. Максим в ужасе замер, пока они обежали его, толкаясь и пытаясь отнять мячик друг у друга. Но затем кто-то сильным ударом отправил его через забор, и футболисты исчезли так же стремительно, как и появились.
Переход через Юстон-роуд оказался сродни танцу смерти. Он простоял у края мостовой добрых пять минут, дожидаясь более или менее большого просвета в потоке транспорта, но в итоге все равно пришлось пересечь улицу почти бегом.
На Тотнэм-Корт-роуд он зашел в дорогой магазин канцелярских принадлежностей. В лавке не было других покупателей и стояла полная тишина. Максим бережно поставил чемоданчик на прилавок. Продавец в коротком сюртучке обратился к нему:
– Что вам будет угодно, сэр?
– Мне нужен конверт.
– Как, всего один? – удивленно вскинул брови продавец.
– Да.
– Вам требуется конверт для какой-то особой цели, сэр?
– Нет, самый обычный, но высокого качества.
– У нас есть голубые, цвета слоновой кости, кремовые, бежевые…
– Белый.
– Очень хорошо, сэр!
– И лист бумаги.
– Один лист бумаги. Слушаюсь, сэр.
С него слупили целых три пенса. При обычных обстоятельствах он бы сбежал не расплатившись, но не с бомбой в чемодане.
