– Вашей светлости удалось-таки съездить на ту, как бишь ее… ярмонку в Лундоне? – спросил фермер.
– Да, я там был, – ответил Уолден.
– И вы посмотрели механическую косилку, что поминали давеча? Как она вам?
Уолден напустил на лицо сомнение.
– Она, конечно, красиво сделана, Сэм, но я, право, даже не знаю…
Сэм с готовностью закивал:
– Вот и я говорю, сэр, что никакая машина не сделает работу так же чисто, как хороший работяга.
– Но с другой стороны, с ее помощью мы бы справились с сенокосом за три дня, а не за две недели. Сам знаешь, как важно успеть до дождей. Закончили бы сами и отдали бы ее арендаторам.
– Но, выходит дело, вам тогда потребуется меньше работников, так? – спросил Сэм.
Уолден с преувеличенной энергией покачал головой.
– Нет, – произнес он, – отпустить я никого не могу. Придет урожай, и что? Нанимать первых попавшихся цыган?
– Ну а вам-то что? Какая разница?
– Не скажи. Меня волнует, как это воспримут люди. Тот же молодой Питер Доукинз только и ждет повода, чтобы устроить скандал.
Сэм понимающе хмыкнул.
– Как бы то ни было, – продолжал Уолден, – на будущей неделе машину отправится посмотреть мистер Сэмсон.
Это был управляющий домашней фермой.
– Послушай! – Уолден явно делал вид, что мысль пришла ему в голову только что. – А ты сам не хочешь поехать с ним? А, Сэм?
Сэм, в свою очередь, притворился, будто особо никуда не рвется.
– Это в Лундон-то? – переспросил он. – Да был я там в тысяча восемьсот восемьдесят восьмом годе. Ничего хорошего.
– Вы могли бы отправиться поездом с мистером Сэмсоном и молодого Доукинза с собой прихватить. Посмотрели бы косилку, пообедали в Лондоне, а к вечеру были бы дома.
– Так сразу не скажу. Надоть посоветоваться с женушкой.
– Мне важно знать твое мнение об этой машине.
– Да, вот это и вправду интересно.
– Значит, решено. Я распоряжусь, чтобы Сэмсон все подготовил, – заговорщицки улыбнулся Уолден. – А миссис Джонс можешь сказать, что я тебя силком заставил поехать.
– Точно, так я и сделаю, милорд.
Поле к этому моменту было уже почти полностью выкошено. Большинство работников остановились, чтобы отдохнуть. Если здесь и водились кролики, то теперь они вынуждены были прятаться в последних рядах нескошенной травы. Уолден подозвал Доукинза и вручил ему ружье.
– Ты меткий стрелок, Питер. Попробуй подстрелить одного для себя, а другого для нас.
Все встали вдоль кромки поля, чтобы не попасть под выстрелы, и один из работников скосил остатки травы, выгнав кроликов на открытое пространство. Их оказалось четыре, и Доукинз первым же зарядом уложил сразу двоих, а потом еще одного. При звуках выстрелов Алекс болезненно морщился.
Уолден забрал свое ружье, прихватил одного из кроликов, и они с Алексом пошли обратно к дому. Алекс не мог скрыть восхищения.
– Вы поразительно умеете общаться с народом, – заметил он. – Мне же никогда не удается совместить доброжелательность со строгостью в нужной пропорции.
– Это приходит с опытом, – сказал Уолден, демонстрируя убитого кролика. – На нашей кухне он совсем ни к чему, но я тем не менее забрал свою долю добычи, чтобы лишний раз напомнить, что кролики принадлежат мне и если фермерам что-то перепадает, то как мой подарок, а не по праву собственников.
«Будь у меня сын, – подумал при этом Уолден, – именно так я и учил бы его вести хозяйство».
– То есть проблемы с ними нужно обсуждать и решать к обоюдному удовлетворению, – сделал вывод Алекс.
– Да. Это лучший метод, даже если приходится в чем-то уступать.
– Что опять навело меня на мысли о Балканах, – улыбнулся Алекс.
«Хвала небесам, как раз вовремя!» – подумал Уолден.
– Позволите начать с изложения нынешней ситуации? – продолжил Алекс. – Итак, мы готовы воевать с немцами в союзе с вами, а вы согласны признать наше право на проводку кораблей через Босфор и Дарданеллы. Однако одного только права недостаточно. Нам нужен способ осуществлять его на практике. Наше предложение о том, чтобы Великобритания признала все Балканы от Румынии до Крита зоной российского влияния, не получило одобрения с вашей стороны. Не сомневаюсь, вы посчитали это слишком большой уступкой. Таким образом, моей задачей стало выработать несколько более скромные требования, которые по-прежнему открывали бы России свободный проход между морями, но не вынуждали вас проводить на Балканах безоговорочно пророссийскую политику.
– Именно так, – согласился Уолден и подумал: «У него ум точный, как ланцет хирурга. Еще пару минут назад я давал ему отеческие советы, а сейчас мы говорим совершенно на равных – и это мягко выражаясь. Наверное, нечто подобное происходит неизбежно, когда из твоего сына вырастает настоящий мужчина».
– Прискорбно, что потребовалось много времени, – сказал Алекс. – Но мне пришлось обмениваться шифрованными телеграммами с Петербургом через посольство, а обсуждение вопросов на таком расстоянии просто невозможно завершить столь быстро, как мне бы того хотелось.
– Понимаю, – кивнул Уолден, мысленно подгоняя собеседника: «Ну, давай же, выкладывай!»
