– Ты? Это ты-то не простишь меня? – Зашедшись от злости, мать заговорила по-русски. – Ты, стало быть, думаешь, я сама запросто прощу тебе участие в бесчинствах перед Букингемским дворцом?
– Откуда ты знаешь? – выдохнула в испуге Шарлотта.
– Мария видела, как ты маршировала по Мэлл вместе с этими… Этими суфражистками! Мне так стыдно! Одному Богу известно, кто еще тебя там заметил. Если слухи дойдут до короля, нам всем откажут в приеме при дворе.
– Понятно. – Шарлотта все еще переживала полученную пощечину и добавила ядовито: – Так тебя волновала не моя безопасность, а только семейная репутация?
Мать выглядела растерянной и уязвленной. Влезла Мария:
– Мы, естественно, беспокоились и о том и о другом.
– А тебе, Мария, лучше бы помолчать, – сказала Шарлотта. – Ты уже достаточно наболтала своим длинным языком.
– Мария поступила абсолютно правильно, – вступилась мать. – Как она могла не сообщить мне о подобных вещах?
– Значит, ты не считаешь, что женщинам следует предоставить избирательное право?
– Разумеется, нет, и ты должна думать точно так же!
– Но я придерживаюсь другого мнения, – сказала Шарлотта. – И его высказываю.
– У тебя не может быть своего мнения. Ты еще ребенок.
– Этим всегда все кончается, не так ли? Я – еще дитя и ничего не понимаю. А кто несет ответственность за мое невежество? Предполагалось, что последние пятнадцать лет моим образованием занималась Мария, верно? И если я дитя, как ты считаешь, то это противоречит твоим же намерениям. Ты была бы вне себя от счастья, выдав меня к Рождеству замуж. А ведь есть девочки, которые уже в тринадцать лет становятся матерями независимо от того, замужем они или нет.
Теперь в шоке была Лидия.
– Кто рассказывает тебе о таких ужасах?
– Уж конечно, не Мария! За всю мою жизнь она ни разу не говорила со мной о чем-то действительно важном. Как, впрочем, и ты сама.
В голосе Лидии появились почти жалобные нотки.
– Но у тебя нет надобности в подобных знаниях. Ты – леди.
– Вот видишь! Ты сама подтверждаешь мои слова. Вы умышленно стремитесь держать меня в неведении. Но я не желаю оставаться невежей.
– Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива, – жалобно сказала мама.
– Нет, не хочешь, – упрямо возразила Шарлотта. – Тебе надо, чтобы я стала такой же, как ты.
– Нет, нет, нет! – вскричала вдруг Лидия. – Я вовсе не хочу, чтобы ты походила на меня! Нет!
Она разрыдалась и бросилась вон из комнаты.
Шарлотта смотрела ей вслед, немного пристыженная и заинтригованная.
– Видите, что вы натворили? – укорила Мария.
Шарлотта оглядела ее снизу доверху: серое платье, седые волосы, некрасивое лицо с высокомерным выражением.
– Оставь меня в покое, Мария.
– Я вижу, до вас даже не доходит, сколько беспокойства и боли вы причинили сегодня.
Шарлотту так и подмывало парировать: «Если бы ты держала рот на замке, никто не испытал бы ни беспокойства, ни боли».
– Просто уходи, – сказала она вслух.
– Послушайте меня, маленькая Шарлотта…
– Для тебя я – леди Шарлотта…
– Нет, вы малышка Шарлотта и…
Она схватила со столика зеркальце с ручкой и швырнула его в Марию. Та взвизгнула. Шарлотта, разумеется, не целилась в нее, и зеркало разлетелось на куски, ударившись о стену. Мария выскочила из комнаты.
«Теперь я знаю, как с ней обращаться», – подумала Шарлотта.
И вдруг поняла, что одержала маленькую победу. Довела до слез мать и выгнала из своей спальни Марию. Это уже кое-что. «Я показала, что могу быть сильнее их. Обе заслужили то, что получили. Мария наябедничала маме за моей спиной, а мама меня ударила. Но они не дождались, чтобы я начала извиняться и обещала стать паинькой. Я сумела за себя постоять, и могу этим гордиться.
Вот только почему мне еще и немного стыдно?»
