— Стало быть, не сегодня-завтра состоится сражение?
— Это уж точно, но…
Абуласан понял, Диомидэ что-то скрывает от него, умалчивает о чем-то, и глаза его зажглись гневом.
А Диомидэ, заметив это, проговорил:
— Лучше бы раньше начать сражение, хотя бы потому, что оно было бы уже закончено.
Абуласан смотрел на своего лазутчика с подозрением. Ему очень хотелось знать, что он передумал сообщать ему, но не желал выклянчивать сведения у своего слуги.
— Пошли к Гузану человека, — приказал он, — пусть предупредит его, что бывшая царица находится в Джавахети. Это первое. Второе: когда битва закончится, пусть перекроет Тамар дорогу в столицу. Тамар не должна вернуться в Тбилиси, ей остается одна дорога — в Константинополь. Пусть бежит туда!
— Слушаю, господин.
— Что еще?
Диомидэ опустил голову:
— Ничего больше. — Не услышав никаких других распоряжений, он, все еще не поднимая головы и не поворачиваясь к Абуласану спиной, пятясь, стал удаляться. А Абуласан, все так же сощурившись, продолжал смотреть на него и, когда тот дошел до двери, надменно спросил:
— Почему ты сказал «но»… Что ты утаил от меня, Диомидэ?
Диомидэ выпрямился, но взглядом упирался в пол.
— Воины бегут, батоно, прячутся от Гузана Таоскарели, не хотят воевать против царицы Тамар.
— А кто их спрашивает, разве это их дело? Они что, восстают против своего господина? — вскричал вдруг Абуласан, но тут же понял, не следовало этого делать. Криком делу не поможешь. Он замер, лицо у него застыло, взгляд опустел. Он хранил молчание до тех пор, пока Диомидэ не заговорил:
— Вам Занкан Зорабабели не нужен, батоно?
Абуласан не ответил, и Диомидэ решил, что он не услышал его, потому и повторил свой вопрос.
— А зачем мне Зорабабели? — раздался в ответ холодный насмешливый голос Абуласана.
— Коли пожелаете, сегодня же доставлю.
— Тоже мне, доставит гурию, иди! Немедленно пошли гонца к Гузану!
Диомидэ все так же, пятясь, дошел до двери и вышел вон.
Но как только он закрыл за собой дверь, Абуласана осенила новая мысль.
«Зорабабели! Он ведь был там… Он видел, как меня валяли по полу… Приспешник Тамар!» — Абуласан бросился к двери, открыл ее и так громко крикнул:
— Вернуть Диомидэ! — что слуги сломя голову бросились выполнять приказ.
Через несколько минут Диомидэ вновь стоял перед Абуласаном.
— Где Зорабабели?
— Не знаю, господин, я его не видел.
— Ты же только что собирался доставить его мне.
— Какитела сообщил мне, что он где-то в одной из соседних деревень.
— Кто такой Какитела? — терпение Абуласана иссякало, медлительность Диомидэ раздражала его.
— Тоже иудей, пытался подружиться с Боголюбским.
— Какитела… Что-то припоминаю… он, кажется, не справился с порученным ему делом, так?
— Да, это он, тогда он не смог свалить Зорабабели, а сегодня он пришел ко мне и говорит: не хочет ли твой господин видеть Зорабабели? — Диомидэ улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. — А я думаю, что это ему хочется, чтобы тебе подали Зорабабели на блюдечке.
Глаза у Абуласана заблестели.
— Непременно, непременно притащи его… со связанными руками и обнаженной головой и помести его в царскую резиденцию со скотом и птицей!
— Слушаю, батоно! — и Диомидэ неслышно вышел из комнаты.
Абуласан долго не отрывал взгляда от двери, в которую вышел Диомидэ. Сегодня его впервые посетила мысль, кому еще мог служить его верный слуга.
«Чей он лазутчик? Кому доносит сведения обо мне?»
Он долго думал, какую опасность может представлять Диомидэ, окажись он неверным слугой, и твердо решил, как только войдет во дворец и царь займет трон, вплотную заняться Диомидэ.
Следуя примеру своего отца Мордехая Зорабабели, в канун Нового года Занкан отправлялся в города и села Картли и самолично раздавал неимущим евреям серебро: в Новый год у всех на столе должна быть еда. Его не остановила смута, царившая в стране: благому делу ничто не может помешать. Подобно отцу своему Мордехаю, он посетил неимущих евреев из близлежащих сел, раздал деньги для достойной встречи осенних праздников.
В понедельник после полудня два человека в масках напали на Занкана, отправлявшегося в синагогу, повязали глаза, скрутили веревкой руки. Первая мысль Занкана была о Гучу и Джачу: где они — предали его или пали жертвами несчастья? Он знал, воины Абуласана рыскали по окрестным деревням. Разбойники не напали бы на него. Занкан откупался от разбойников прежде, чем они что-либо требовали. На этот раз от него ничего не хотели. Изумление овладело им позднее, когда чесучовую повязку с глаз у него сняли, и он увидел перед собой Начармагевскую летнюю резиденцию царицы.
