А на туманном перевале остались вывалянные в грязи мертвые. Могильная тишина царила на перевале. Время от времени ее нарушали отчаянные причитания склонившегося над телом брата Пилхазуны. В тумане тонули две фигуры — покоящегося на земле Намталиа и склонившегося над ним Пилхазуны. А когда туман чуть рассеялся, можно было увидеть и третью фигуру — Очиа опустился на колени рядом с Пилхазуной.
— Что будем делать? — спросил он. — Где похороним твоего брата — на Западе или на Востоке? Куда понесем — к родителям или к жене? И там — Грузия, и здесь Грузия, померкшая для Намталиа родина! Отвечай, парень, куда понесем — на Запад или Восток? — повторил свой вопрос Очиа и осенил себя крестом.
Люди, посланные разведать обстановку в Картли, встретили Абуласана и Дадиани сперва у Сурами, а потом на берегу Лиахви: никто не осуждает нас, о Тамар и не вспоминают, феодалы заперлись в своих поместьях и помалкивают. Последнее известие не очень-то обрадовало Абуласана. «Я хорошо знаю, как они умеют помалкивать, — подумал он, — набирают в рот воды, а в это время вынашивают в сердце злые замысли».
У Лиахви их встретил управитель Начармагеви и с радостью объявил обоим: летний дворец царицы в Начармагеви ждет их. Говоря это, управитель часто моргал и улыбался, всем своим видом как бы говоря, я ваш с головы до ног, забудьте о том, что я служил царице, я всегда мечтал об этом дне.
— Веди нас во дворец! — приказал Абуласан и пришпорил коня. Вардан Дадиани последовал за ним. У них была договоренность: после победы над войском Тамар в Джавахети Боголюбский, Гузан Таоскарели и спасалар Боцо должны прибыть сюда, в Начармагеви. А отсюда уже все вместе пойдут на город.
Абуласан ликовал в душе, и для этого у него была причина — он вступал в любимый дворец царицы, который отныне будет в его распоряжении. Одна мысль, впрочем, отравляла ему радость: молчание вельмож настораживало его. Никто не встретил их ни у Сурами, ни у Лиахви.
«Сидят, верно, в своих дворцах и скрипят зубами. В таком случае необходимо поставить их на место. Так и поступим… Побеседую кое с кем, и ежели они против нас, повыбиваем им зубы и повырываем сердца. Вот тогда все поумнеют, будут плясать под мою дуду!»
Абуласан так ушел в свои мысли, что не заметил, как они приблизились к Начармагевскому летнему дворцу. Недоступной его взору осталась и красота сверкавших под лучами уставшего осеннего солнца окрестностей Начармагеви.
А вот и дворец! Синий балкон с балясинами легким кушаком опоясывал здание — весь открытый солнцу. Бывший главный казначей мысленно обвел взглядом его залы: если столичный дворец был обставлен в византийском стиле, то здесь стояла мебель, безупречно выполненная грузинскими мастерами. Ее заказывал еще царь Георгий. И кресты с иконами были работы грузинских ювелиров.
Абуласан молча любовался дворцом. Он может сейчас войти и улечься в постель, в которой спал царь Георгий. И покои Тамар и Сослана — в его распоряжении!
— Почему медлишь, Абуласан, войдем, отдохнем после долгого перехода!
А Абуласан, сощурив глаза, все смотрел на дворец и никак не мог понять, любит он или ненавидит это строение. Прежде он имел право входить сюда лишь в случае, если его призывала царица, а если его никто не звал и он никому не был нужен, его и близко к нему не подпускали. Сегодня же он войдет во дворец по своей воле, по своему желанию…
— Управитель! — позвал Абуласан неожиданно так громко, что лошадь Дадиани прянула в сторону. Дадиани натянул поводья.
Управитель хоть и носил с трудом свое громоздкое тело, но возник перед Абуласаном мгновенно, едва не врезался в коня. Абуласан молча отстраненно смотрел на него.
— Слушаю, господин!
Абуласан почти прикрыл глаза.
— В Начармагеви, полагаю, быков, волов и коров предостаточно?
— Конечно, батоно, конечно, все будет готово, вы только маленько передохните!
Абуласан поднял брови.
— Все волы, лошади, коровы, свиньи, особенно свиньи…
— Да, господин, да…
Абуласан сверкнул глазами и прервал управителя.
— Всех животных и птиц, даже кур с цыплятами, индеек, уток, свиней, впрочем, о свиньях я уже говорил, всех согнать сюда!
Вардан Дадиани насторожился, с нескрываемым удивлением смотрел на Абуласана. И управитель ничего не понимал. Это читалось в его взгляде.
— Возьми с собой пятьдесят, хочешь, семьдесят воинов, и весь скот и птицу, что имеются в Начармагеви, — Абуласан помолчал, оглядел дворец, а потом, почти разделяя слова на слоги, закончил, — сгоните сюда! — Управитель растерянно смотрел на нового владетеля Грузии, ничего не понимая. — Чего уставился, дурак, шевелись, выполняй приказ! Я буду ждать здесь!
Управитель немедленно ретировался. Дадиани хотел было что-то спросить, но Абуласан опередил его:
— Не обижайся, Вардан, мы поживем в башне ее мамиды Русудан, вон там. Надеюсь, мы задержимся здесь не более чем на неделю.
