И пока управитель не пригнал огромное количество скота и птицы к летнему дворцу царицы, Абуласан действительно не сдвинулся с места, несмотря на то что за это время земля, похоже, вдвое увеличила скорость вращения вокруг своей оси, и он чувствовал такую боль в затылке, что в глазах у него темнело, и он едва сдерживал стон.
Воины загнали скот и птицу во двор, и Абуласан приказал:
— Откройте все двери, все окна, пусть входят во дворец! — На лице у него играла довольная улыбка.
Измотанные, обливающиеся потом воины гонялись за обезумевшими животными и птицами, а те, словно сговорившись, не желали входить во дворец. Особенно трудно было заставить их подняться по лестнице. И только к вечеру удалось всех до единого водворить в покои дворца. И тогда раздался громовый голос Абуласана:
— А теперь принесите им корм, сено и прочее и накрепко закройте все окна и двери, — он повернулся к управителю, — ты понял, что я сказал?!
— Конечно, понял, сейчас все будет исполнено, батоно!
— Животные и птицы тоже живые существа, — сказал Абуласан Дадиани, — путь и они хотя бы несколько дней поживут по-царски, — и улыбнулся.
Скотину и птицу заперли во дворце, а недовольные хозяева толпились за оградою дворца, шумели, ругались.
— Через неделю царь Грузии Боголюбский прибудет в Начармагеви, — успокоил их Абуласан, — и вы получите назад свой домашний скот и птицу, да еще и подарки в придачу.
Абуласан не встречал такого непонятного, непостижимого человека, как Диомидэ. Никто никогда не знал, где он находится, где проводит ночи, да и спит ли вообще? Где его искать, как найти? Он появлялся тогда, когда сам считал нужным. Нет, Абуласан должен выяснить, чем занят этот человек, с кем водится… А то получается… Впрочем, нельзя отрицать одного: Диомидэ появляется именно тогда, когда в нем есть необходимость. Сам чувствует, что нужен хозяину.
Абуласан поднялся с кресла. Надо узнать, нашли ли Диомидэ, а если нашли, почему его до сих пор нет. Он сделал несколько шагов к двери и почувствовал головокружение — комната закружилась, земля, похоже, ускорила вращение. Абуласан преодолел себя, вернулся к креслу, вцепился в него и, закрыв глаза, медленно опустился на корточки. Сейчас он не упадет, и это главное. Боже, с какой скоростью вертится эта проклятая башня Русудан!
Не открывая глаз, Абуласан сел на пол, башня крутилась все медленнее и медленнее и наконец остановилась. Абуласан открыл глаза, огляделся. Каждая вещь стояла на своем месте. Без движения. Абуласан поднялся — надо все-таки узнать, где до сих пор Диомидэ? Но… кто это? Диомидэ собственной персоной — стоит, поджав губы, нахмурив лоб, весь в черном.
— Как ты умеешь входить бесшумно, Диомидэ, где ты пропал?
— Шуметь не в моем стиле, батоно!
— С чем пожаловал?
— Похоже, и царица Тамар туда направляется, — не поднимая головы, тихо проговорил лазутчик.
— Куда туда?
— В Джавахети — тайно с малой свитой она покинула город.
— Покинула город? Сбежала? — радостно воскликнул Абуласан, но тут же понял, что поторопился со столь явным изъявлением чувств, и степенно продолжил: — Возможно, она и не убегала, а просто куда-то отправилась по делам? — Преждевременную его радость развеивал холодный, полный сомнения взгляд Диомидэ. — Куда она могла отправиться? — спросил он как бы самого себя, не сводя при этом пристального взгляда с Диомидэ.
— В Джавахети, батоно, в Джавахети!
— А кто защищает город? — быстро спросил Абуласан, которого уже не интересовала царица. Он уже начал рассчитывать варианты.
— Защитников у города предостаточно, батоно.
А Абуласан уже лихорадочно думал, как ему поступить — остаться ли до конца верным своей натуре и, не дожидаясь Гузана и Боцо, напасть на город, первым войти во дворец и самому устлать коврами путь Боголюбского к трону. Это сделает его могущественным и опасным для всех человеком.
— Мне кажется, их даже слишком много, батоно!
— Много? А откуда они взялись? — Абуласан, по обыкновению, сощурил глаза.
— В город хлынули кахетинцы, тушинцы, не говоря уже о картлийцах — мы должны, де, защитить царицу.
Абуласан задумался. Нехорошую весть сообщил Диомидэ. Недовольство кахетинцев, картлийцев и тушинцев ничего хорошего не сулило. Их примеру могли последовать и жители других уголков Грузии. Весть об этом скоро облетит всю страну… Надо спешить, завтра же идти на город, но как? Не потеряй он воинов в дороге — кто ранен в мелких стычках, кто погиб, а кто и вовсе сбежал, не желая драться против братьев-грузин, — еще можно бы думать о вторжении в город и занятии дворца.
— А что в Картли? Каковы там настроения? Сможем ли мы пополнить войско? — раздумчиво спросил Абуласан.
Диомидэ не отвечал.
— Нелегко будет, — наконец выдавил он.
Нет, нет, так не годится, нельзя упускать время, а то и те силы, которыми он сейчас располагает, очень сильно поубавятся.
— Когда амирспасалар и Сослан прибудут в Джавахети?
— Они уже там вместе с войском. Возможно, и царица уже там…
— Бывшая царица, Диомидэ, наш нынешний царь — Георгий Боголюбский.
Диомидэ покачал головой:
— Да, бывшая царица уже там либо сегодня будет там.
