– Ошибка – разнести их клочья?
– Если ты приедешь сюда. Именно это они и хотят. Не доставляй им этого удовольствия.
– Но я не могу оставить тебя одного с ними!
– Фрэнк, у них нет против тебя никаких доказательств. Только предположения, подозрения. Я единственная ниточка к тебе, и они это знают. Поэтому главный вопрос: кто такой Майкл Халлер?
Ардженто вздохнул. Буксир с включенными огнями, отражавшимися в свинцовых водах залива, медленно тащился вдоль статуи Свободы.
– Майкла Халлера не существует. И практически никогда не существовало. Это имя ребенка, родившегося в 1907 и похороненного меньше, чем через год, на кладбище Кольварио в Куинсе. Майкл Халлер – имя мертвеца.
Некоторое время в трубке было слышно только слабое бормотание миллионов голосов.
– Майкл Халлер может быть федеральным агентом по имени Ричард Валайн? – прервал паузу Слоэн.
– Федеральным агентом?
– Да, федеральным агентом. ФБР, Департамент юстиции или ББОП.
– Федералы уже вербуют механиков?
– Не первый раз. И не последний, Фрэнк. Майкл Халлер, он же Ричард Валайн, здесь, в Милане.
– Дэвид, послушай…
– Подожди Фрэнк, послушай ты. Халлер играет одновременно по обе стороны баррикады: на стороне закона и
Фрэнк крикнул микрофон:
– Самуэль Рутберг мертв!
Тишина в трубке.
– Ты слушаешь, Дэвид?
– Я здесь.
– Его труп выловили в Ист-ривер. Кто-то продырявил ему башку из «колта-питона» 45-го калибра.
– Лучшие уходят первыми, Фрэнк. И когда такое приключилось с нашим пловцом?
– Дней десять назад.
– Стало быть, еще до убийства Апра. И кто же сел во главе стола семьи Рутберг?
– Майкл Халлер.
– Очень интересно! Значит Майкл Халлер, живой мертвец, командует сейчас еврейской мафией Нью-Йорка. И этот живой мертвец ведет переговоры с боссом итальянской мафии Франческо Деллакроче. – Ледяное спокойствие звучало в голосе Слоэна. – Мы оба понимаем, что происходит, не так ли, Фрэнк?
Ардженто задумался.
– Не вижу смысла, Дэвид.
– Тем не менее, смысл есть. И большой. Невероятный, Фрэнк. Но если отбросить невероятность, останется истина. И если мы его не остановим, Халлер продолжит набирать силу. Пока не проглотит тебя, меня и всю
– Мы еще посчитаемся с Халлером, я тебе обещаю. Но я хочу, чтобы ты вернулся в Нью-Йорк. Незамедлительно!
– Нет, Фрэнк.
– Дэвид, черт тебя побери!…
– Здесь – место последнего боя, Фрэнк. Здесь. Ты это знаешь и я это знаю. Идея принять заказ у Халлера была моя, а не твоя. Ты меня предупреждал, но я решил идти до конца.
– Но это не означает, что ты должен продолжать в одиночку. Дэвид, позволь мне быть на твоей стороне.
– Ты и так на моей стороне. Но изначальная цель остается той же: заставить их выйти на свет. И мне надлежит выкопать вторую могилу Майклу Халлеру. – В голосе Слоэна появились веселые нотки. – И на этот раз он не возродится.
– Дэвид, на свете мало, из-за чего стоит умирать. Майкл Халлер, или Ричард Валайн, или как его там, этот кусок дерьма, не из этого ряда.
– Смерть – это состояние сознания, Фрэнк.
Фрэнк Ардженто не ответил. Он знал Дэвида Слоэна. И знал, что Дэвид Слоэн переступил точку возврата. Давным-давно.
– Есть только одно, что я прошу тебя для меня сделать, Фрэнк.
– Все, что хочешь, Дэвид, все…
– Я встретил женщину. Ее зовут Лидия Доминичи. Она очень молодая и неразумная. Это она вернула мне жизнь. И, по большому счету, поддерживает ее в настоящее время.
Еще одна долгая пауза.
– Позаботься о ней, Фрэнк.
– Дэвид, подожди…
– И позаботься о себе самом.
Щелчок, и в трубке только далекое бормотание хора голосов.
Фрэнк Ардженто положил ладони на бронированное стекло, за которым расстилался пейзаж из бетона, земли и воды.
Паруса темных туч наплывали на статую Свободы, скрыв из виду горящий факел.
Слоэн повернулся спиной к какофонии голосов и вышел из переговорного зала центра Телеком. Надвинул поглубже на глаза козырек бейсболки, купленной за пару долларов у киоскера не площади Дуомо, и пошел по улице, продуваемой ветром, остывающим с каждой минутой. Пришедшие с севера тяжелые тучи заполонили небо над городом. Слоэн продолжал идти, и скоро толпа поглотила его, как стая ворон.
– Вы не можете сделать этого, комиссар Каларно! Я ясно говорю? Вы этого просто не – мо-же-те сделать!
– Я это уже делаю, адвокат! А сейчас, будьте добры, уйдите отсюда!
Патриция Парди, доверенный адвокат Сандро Белотти, холеная дама лет сорока, была вне себя.
– Уйти отсюда? Вы забываете, с кем вы разговариваете, вы!..
Скьяра и Палмьери переглянулись. Им только не хватало этой дамочки, как будто недостаточно того дерьма, что тянул в коридор вентилятор.
Каларно, словно танк, двигался по пустынному коридору второго этажа Павильона Браски Центрального госпиталя Нигуарда.