– Лишь немногим я позволяю разговаривать с собой таким тоном, щенок. – Человек был явно раздражен. – Только не таким вонючим панкам, как ты.
Выкидное лезвие сверкнуло в руке Ремо Дзенони.
Лидия схватила его за запястье.
– Ремо! Нет!
Ремо с силой оттолкнул ее.
– Ну, иди сюда, мешок с дерьмом! – Он помахал ножом. – Давай, пугай меня…
– Если я очень ненавижу кого, – Майкл Халлер, живой мертвец, достал массивный «кольт-питон», – так это мелкую шпану.
Револьвер дважды дернулся, глушитель превратил звуки выстрела в глухой кашель. Тело Ремо рухнуло на пол, заливая его кровью.
– Нет… этого не должно было случится! – Делла Ровере смотрел на Халлера полными ужаса глазами. – Ламберти мне обещал!..
– Я не Ламберти. – Халлер повернул пистолет в его сторону. «Кольт» опять дернулся. Пьер Джорджио Делла Ровере получил одну пулю в горло, другую – в лоб.
Лидия стояла ни живо, ни мертва. По ее пальто расплывалось розовое пятно.
Майкл Халлер улыбнулся ей.
– А ты, должно быть, Лидия.
Свинцовые тучи пролились первым дождем. Капли были твердыми, как камни.
– Все было продумано с самого начала. Они предусмотрели арест Апра. Тобой. – Слоэн вставлял тяжелые патроны в барабан «казуллы». – Они спланировали ликвидацию Апра. Мной.
– Франческо Деллакроче и Гуидо Ловати?
– Плюс Майкл Халлер.
– Кто такой Майкл Халлер?
– Я тебе уже говорил: человек, заказавший мне Апра. Человек, обманувший нас обоих. – Слоэн повернулся к нему. – А кто такой Ричард Валайн?
Каларно вздохнул, развел руками, но промолчал.
Слоэн убрал револьвер.
– Я знаю, что ты его раскрыл, Андреа.
– Я пока еще полицейский, Дэвид
– А я пока еще убийца. Но и я, и ты, мы оба хотим одного: правды.
Каларно колебался: передать информацию киллеру…
– Ладно. – Слоэн перевел взгляд на зловонную воду. – Тогда начну я.
Каларно вопросительно посмотрел на него.
– Майкл Халлер является советником босса всех боссов еврейской мафии Нью-Йорка, Рутберга.
– Ты говоришь о Самуэле Рутберге?
– Звякнул звоночек, коп?
– Может быть.
– Альянс, мой друг, ключевое слово. Альфа и омега
Каларно почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Он научился ориентироваться среди мошенников, опасностей, вранья. Но правда, настоящая правда, была для него ничейной землей.
– Перейдем ко внутреннему контуру, Дэвид.
– Самуэль Рутберг мертв.
– Что ты сказал?
– Его труп выловили в Ист-ривер дней пять назад. Кто-то разнес ему мозги двумя пулями из «кольта-питона».
– Но… Но кто тогда ведет переговоры с Франческо Деллакроче?
– Майкл Халлер.
– Невозможно Так не принято. Чтобы главарь мафии Дон Франческо Деллакроче вел переговоры с шестеркой…
– Никто не заговорен от пули, Андреа. Никто. Таким не был Самуэль Рутберг, не является и Франческо Деллакроче.
Каларно хотел что-то сказать.
– И последняя деталь внутреннего контура, – пребил его Слоэн. – Майкл Халлер тоже мертв. Давным-давно.
Каларно окаменел. Дождь, хлеставший по его лицу, показался едкой кислотой.
– Майкл Халлер – всего лишь имя на могильной плите маленького кладбища в Куинсе. Человека, который послал меня убивать и быть убитым, человека, который послал этих идиотов убить тебя, человека, который послал оловянных солдатиков убить Сандро Белотти… не существует!
Стоя под ветром и дождем, они молча смотрели друг на друга.
– Я спел свою арию, коп. Теперь твоя очередь, – прервал молчание Слоэн. – Кто такой Ричард Валайн?
– Два года назад… – откашлялся Каларно. Слова выходили из него с трудом, словно преодолевая сопротивление говорящего. – Два года назад Бюро по борьбе с организованной преступностью провело операцию по внедрению в еврейскую мафию своего агента…
– Ты имеешь в виду клан Рутберга?
– … в клан Рутберга, – подтвердил Каларно. – Агенту с хорошей легендой это удалось, его звали Ричард Валайн. Удалось даже подняться по иерархической лестнице до самого верхнего уровня пирамиды. Потом, в одночасье, он исчез. Растворился в никуда. Если его убили, то трупа найти не удалось. Мы называем такие случаи «белая лупара».
– У него был прямой выход на Самуэля Рутберга?
– Он становился все ближе и ближе к ядру организации. И в своем последнем донесении в ББОП Валайн сообщил, что обнаружил нечто… тревожное.
Слоэн внимательно смотрел на него.
– …Хорошо засекреченного советника. Человека, о существовании которого знали считанные единицы… – Каларно остановился.
– Дальше! – потребовал Слоэн. – Раз начал, заканчивай.
– Сына, Дэвид. Единственного сына Самуэля Рутберга: Джошуа Рутберга.
Всегда есть выход из лабиринта. Из любого лабиринта.