– Никто тебе не поверит. Даже эта глупая курица, которая делает вид, что защищает тебя. Слишком много грязи для ее незапятнанной репутации защитницы конституционных прав граждан. – Каларно ходил за его спиной. – В зале суда будет стоять выбор между честнейшим судьей национального уровня и интриганом-журналистом, пособником мафии, постоянно сующим свою рожу в любое скандальное дерьмо. И кого, по-твоему, итальянский суд отправит разглядывать небо в клеточку, Белотти, его или тебя?
Сандро Белотти посмотрел на бесстрастные лица вошедших. Нет, конечно, никто ему не поверит. Даже Патриция Парди, чудесным образом вышедшая живой из мясорубки в коридоре госпиталя…
Каларно остановился.
– Но я человек здравомыслящий…
Белотти замер. Люди, которых не было, смотрели на него, не отрываясь.
– Я тоже хочу оказать тебе услугу. – Белотти не видел лица Каларно. – Мне кажется, я должен дать тебе, по крайней мере, одну попытку спасти свою шкуру. Только одну.
– А… Андреа…
– Я слушаю тебя, Сандро. – Каларно положил ему руку на плечо. – Говори, я слушаю.
– Я и представить себе не мог… Я никому не хотел зла… Клянусь Богом!
– Тебя вынудили, не так ли, Сандро?
– Да… да! Ловати потребовал, чтобы я пронес этот чемодан в здание суда. Я не знал, что там, в нем… Никогда! Я хочу, чтобы ты помог мне, Андреа…
– Конечно, помогу.
Каларно повернулся к человеку, стоящему посреди комнаты.
– Порядок?
Человек вынул из кармана маленький диктофон.
– С начала и до конца.
Белотти крикнул что-то нечленораздельное. Потому что это, он понял, действительно, конец.
– Теперь ты должен заслужить мою помощь, Белотти. – Каларно, словно тисками, сжал ладонями его виски. – Сейчас ты сделаешь все, что я тебе скажу.
– Я могу не вернуться.
– Я отдаю себе в этом отчет, Андреа. – Клаудио Джунти, 4-й Дивизион, Группа Бета, командир людей, которых не было в комнате. Каларно позвал его. И он пришел. – Поэтому мы все пойдем с тобой.
– Нет. – Каларно выдержал их взгляды. – Кто-то должен остаться в стороне, чтобы довести дело до конца.
Некоторое время в комнате был слышен только шум дождя. Белотти заперли в соседней комнате. Они получили от него все, что им было нужно.
– Здесь все. – Каларно протянул Джунти дискетту. – Имена, места, факты… доказательства.
Джунти кивнул.
– Если я не вернусь, передай это председателю верховного суда.
– Ты ему доверяешь?
– Я доверяю вам. – Каларно снял со спинки стула кожаную куртку. – Ты привез, что я просил?
– «Альфа-167». – Джунти передал ему связку ключей. – Номер НГ 227 ВН.
Каларно кивком поблагодарил, сунул ключи в карман.
– Андреа, а что если председатель верховного суда решит, что эти господа… – Джунти подбросил диск на ладони, – замечательные ребята?
– Убейте их. – Каларно сунул «беретту» в кобуру и вышел.
Дождь сменился снегом.
Он падал мокрыми хлопьями на разбитую крышу заброшенного трамвайного кладбища с фиолетового неба, похожий на пепел.
Фургон «Мерседес» ехал по рельсам, ведущим к кладбищу, вдоль таких же, еле различимых в сумраке, заброшенных бетонных построек промышленного вида, расписанных граффити.
Слоэн остановил машину, вышел из кабины с гранатометом в руках. Снег упал ему на лицо, напомнив другой снег, давнишний, в месте, далеком отсюда – также затерянном и безлюдном, как и это.
Слоэн открыл гранатомет, вынул из патронташа одну из четырех оставшихся гранат, вставил в ствол.
Какой-то автомобиль свернул с главной дороги и подъехал ко входу в ангар. Слоэн присел за фургон, вглядываясь в машину.
Из нее вышел человек в плаще и шляпе с обвисшими от сырости полями. Он несколько раз раздражено ударил кулаком по ржавой металлической двери рядом с воротами. Наконец, дверь открыл вооруженный автоматом человек и пропустил приехавшего внутрь.
Слоэн взвел курок гранатомета. Снег, расстояние, слабый свет, вряд ли, кто его видел.
Клик-клак!
За его спиной. В опасной близости. Слоэн даже не вздрогнул. Двойной щелчок означал взведенные курки. Оружие, готовое к стрельбе. Причем большого калибра. Андреа Каларно вынырнул из темноты. Опустил черную двустволку «бенелли» 12-го калибра. Улыбнулся Слоэну.
– Собрался умирать в одиночку, парень?
– Где остальные?
– Они не придут.
Майкл Халлер, он же Ричард Валайн, стоял перед строем из восьми вооруженных до зубов солдат бывшего клана Дона Франческо Деллакроче. Все они были итальянцы, все – настоящие отморозки.
– Больше никто не придет, – повторил Антонио Ламберти, проводя рукой по мокрым волосам. – Они знают о Слоэне. Знают, на что тон способен… И знают, что у него гранатомет…
Халлер повернулся к окну, затем оглядел ангар. Сотни трамваев, старого металлического хлама, металлические острова в полумраке. Нью-Орлеан для душевнобольных. И убийц.
Сальваторе Рицци, девять убийств, с автоматом «узи» на шее, сделал шаг вперед.
– Нас этот засранец не пугает, Дон Микеле.
Халлер хмыкнул. Дон Микеле. Да, сейчас босс он. И это его солдаты.
– Я, наоборот, хотел бы, чтобы вы его боялись, – ответил он серьезно. – Очень боялись.
«Альфа-ромео» 4-го Дивизиона стоял за углом.