Впрочем, «Зеленый ящик» не слишком часто заглядывал в города; Гуинплен в свои двадцать четыре года еще не видел города больше Пяти Портов. Между тем слава Гуинплена росла. Она уже вышла за пределы простонародья и начинала подниматься выше. Громкая молва о человеке с необычайным лицом, кочующем с места на место и появляющемся неожиданно то здесь, то там, передавалась из уст в уста любителями ярмарочных чудес и охотниками до диковинок. О нем говорили, его искали, спрашивали друг друга: «Где он? Как бы его посмотреть?» «Человек, который смеется» положительно становился знаменитым. Отблеск его славы падал до некоторой степени и на «Побежденный хаос».
И вот однажды Урсус, исполненный честолюбивых замыслов, объявил:
– Надо ехать в Лондон.
В Лондоне в ту пору был всего один мост – Лондонский мост, застроенный домами. Мост этот соединял город с Саутворком – предместьем, узкие улочки и переулки которого, вымощенные галькой из Темзы, казались настоящими теснинами; подобно самому городу, Саутворк представлял собой беспорядочное нагромождение всякого рода построек, жилых домов и деревянных лачуг – подходящей пищей для пожаров: 1666 год это доказал.
Слово «Саутворк» произносили в то время как «Соудрик», а в наши дни произносят приблизительно «Соузуорк». Впрочем, наилучший способ произношения английских имен – это совсем не произносить их. Например, «Саутгемптон» выговаривайте так: «Стпнтн».
Это было время, когда Четэм произносили как
Тогдашний Саутворк походил на нынешний, как Вожирар походит на Марсель. Он был поселком, теперь это город. Однако судоходство процветало в нем и в те времена. В длинную, старую, напоминавшую циклопические сооружения стену над Темзой были вделаны кольца, к которым пришвартовывались речные суда. Стена эта называлась Эфрокской стеной, или Эфрок-стоун. Когда Йорк был еще саксонским, он назывался Эфрок. Согласно преданию, у подножия этой стены утопился какой-то эфрокский герцог. В самом деле, место здесь достаточно глубоко для любого герцога. Даже во время отлива глубина тут была не менее шести брассов. Эта отличная якорная стоянка привлекала к себе морские суда, и старинная пузатая голландская шхуна «Вограат» становилась обычно на причал у Эфрок-стоуна. «Вограат» еженедельно совершала прямой рейс из Лондона в Роттердам и из Роттердама в Лондон. Другие суда отходили по два раза в день в Детфорт, в Гринич или в Гревсенд; они снимались с якоря во время отлива и возвращались вместе с приливом. Переход до Гревсенда занимал шесть часов, хотя расстояние не превышало двадцати миль.
Шхуна «Вограат» принадлежала к числу тех судов, которые встречаются теперь только в морских музеях. Своим пузатым корпусом она напоминала джонку. В ту пору Франция подражала Греции, а Голландия – Китаю. «Вограат», тяжелая двухмачтовая шхуна с водонепроницаемыми перпендикулярными переборками в трюме, имела посредине большую каюту, на носу и на корме палуба была без бортов, как на теперешних военных судах. Отсутствие борта имело то преимущество, что во время бури ослаблялся напор волн, однако вместе с тем экипаж подвергался опасности: не встречая на своем пути преграды, волны часто смывали людей. Случаи эти бывали столь часты, что от такого типа судов пришлось отказаться. Обычно «Вограат» шла прямо в Голландию, даже не останавливаясь в Гревсенде.
Вдоль Эфрок-стоуна тянулся старинный каменный карниз – частью утес, частью искусственно сооруженный выступ, – и это облегчало при любом уровне воды доступ к пришвартованным судам. Стена эта, пересеченная в нескольких местах лестницами, служила южной границей Саутворка. Земляная насыпь позволяла прохожим облокачиваться на гребень Эфрок-стоуна, как на парапет набережной. Отсюда открывался вид на Темзу. На том берегу реки кончался Лондон; дальше тянулись поля.
Возле Эфрок-стоуна, у излучины Темзы, почти напротив Сент-Джеймсского дворца и позади Ламбет-Хауза, неподалеку от места гулянья, носившего тогда название Фокс-Холл, между мастерской, где выделывали фарфоровую посуду, и стеклянным заводом, где изготовляли цветные бутылки, находился один из тех больших, поросших сорными травами пустырей, которые во Франции были известны под названием бульваров, а в Англии –
Между прочим, непонятно, почему, имея уже слово бульвар
