– Что, в самом деле? Тогда мы с самого начала спросим, можно ли.
Невозможно было сказать, понял ли он, что я планирую финт, или в самом деле подумал, что мне надо в туалет. У следующей квартиры в воздухе стоял сильный пряный аромат. Как будто там жила большая сосиска с соусом карри. После двукратного звонка дверь нам открыла пожилая дама. Рональд опять завёл свою прелюдию, мол, снаружи он заметил, что у них нет маркизы, на что дама ответила, что она годами ждёт, когда же её домовладелец приладит на балконе тент, такие речи Папен слышал уже не раз и сказал, что может продемонстрировать две модели, которые, возможно, оплатит домовладелец, потому что они совсем не дорогие, но дама не соглашалась, потому что ждала своего сына.
Это было мгновение, когда я выступила из-за спины отца и сообщила, что мне очень нужно. Но дама очень строго на меня посмотрела и только теперь проявила недоверие, какого от неё нельзя было ожидать. Она сказала, что ей очень жаль, но её сын внушил ей строго-настрого, чтобы она не поддавалась на такие просьбы. Известно, мол. Один в туалет, а другой в гостиную, и потом уже теряешь контроль, а через неделю обнаруживаешь, что из выдвижного ящичка в спальне пропали ювелирные украшения.
– Да что вы. – Отец был искренне потрясён. – Не хотелось бы, чтобы у вас осталось от нас такое впечатление.
Но разговор был окончен. Надо чувствовать момент, когда ты проиграл. Мы распрощались и поднялись на этаж выше. Там тоже открыла женщина. Папен ещё даже не закончил свою вступительную речь, как в прихожей зазвонил телефон. Женщина извинилась, и мы услышали разговор.
– Это Борне. Алло, Хильда?.. Ага… Да, они как раз стоят у меня под дверью. В туалет… Нет! Ты так думаешь?.. Хорошо, что ты меня предупредила. А у тебя есть тимьян? Мне срочно нужен тимьян. Жаль. Ну, в любом случае спасибо. Пока!
В третьей квартире открыл молодой мужчина, который был там лишь в гостях и не питал никакого интереса к маркизам. Но прежде чем мы позвонили на пятом этаже, мне в голову пришла одна идея.
– Папа, может, нам сделать всё наоборот? Может быть, лучше попроситься в туалет тебе?
– Но мне не надо! – Иногда этот человек ставил меня в тупик на грани отчаяния.
– Да ты и не должен. Но попробовать-то мы можем. Если они не доверяют тебе, то мне-то, может быть, поверят. Давай хотя бы попробуем.
– И что я должен сказать? Добрый день, я хочу пописать? Нет, это не сработает.
– Ты сделай всё как обычно, а когда увидишь, что стандартное вступление не подействовало, то спроси, нельзя ли тебе воспользоваться их туалетом.
Я нажала на кнопку звонка. Рутковский. Динь-динь. Шарк-шарк. Глядь-глядь. Бряк-бряк. Дверь открылась.
– Да, пожалуйста, – сказал мужчина, который явно только что проснулся. Его седые волосы стояли на затылке торчком, что придавало ему драматическую ауру. Он выглядел как дирижёр разочаровавшего его оркестра.
– Добрый день, моя фамилия Папен. Я надеюсь, что не помешал, но я хотел бы поговорить с вами о том, что у вас на балконе нет маркизы.
Мужчина глянул поверх своих очков и сказал не без дружелюбия, что у него зато есть зонтик от солнца. И этого ему в принципе хватает.
– Конечно. Зонтик от солнца. Очень хорошо, он очень прост в обращении. Если бы не было штанги. А у штанги не было бы широкой опорной стопы. И то, и другое – лишняя помеха на балконе. А вот маркиза не мешает практически ничем.
Этот мужчина хотя бы не выжидал с пассивной агрессией удобного момента заколоть Папена зонтиком.
– Я так полагаю, что вы продаёте маркизы? – спросил Рутковский.
Я незаметно ткнула отца в бок.
– Да, это так. Но, момент, простите меня за наглость, но нельзя ли мне воспользоваться вашим гостевым туалетом? Мне очень неприятно, но дело неотложное. Мы с дочкой что-то много сегодня пили. Воды. Много пили.
Мужчина замер в растерянности, но потом, видимо, решил, что вторженец, производящий впечатление воспитанного человека, в туалете и девочка на лестничной площадке представляют для него невеликую угрозу, с какой он сумеет справиться. Он отступил на два шага и раскрыл дверь пошире, так что мой отец смог проскользнуть внутрь и сразу свернуть налево в туалет. А я за ним, через порог, пока Рутковский замешкался, растерянно моргая. Я прислонилась спиной к двери туалета и улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ, всё ещё держась за ручку входной двери, но уже согласившись с моим проникновением, лишь бы я не устремилась глубже в прихожую.
– Всё это следствие аварии, – сказала я.
– У вас случилась авария?
– Да, давно, с велосипедом. С тех пор у отца не всё в порядке внизу.
– Не всё в порядке. Ох-ох. – Господин Рутковский смотрел на меня так, будто сразу понял, что имеется в виду.
Я смотрела в пол, на его домашние тапки. Теперь была моя очередь действовать.
– Это, конечно, настоящая катастрофа при его профессии. – Долгая пауза. – Она и без того нелёгкая. Далеко не все люди такие приятные, как вы. Большинство захлопывают дверь у тебя перед носом. А ведь ему каждые двадцать минут надо в туалет.
Господин Рутковский слегка подался вперёд, чтобы заглянуть мне в лицо:
