– С этим связан риск заболевания раком кожи, – доложила я, запомнив название «меланин» из урока биологии и зная, что меланома – это то, на предмет чего Хейко истерически обыскивал своё тело в каждый солнечный день. – Чем больше меланина вокруг нас, тем больше риск возникновения рака кожи.
Это роковое слово на букву «р».
Сегодня я уже точно знаю, что при одном упоминании этого слова у большинства людей ускоряется пульс. Это даже можно замерить. Стоит только врачу произнести слово на букву «р» при пациенте, как у того перемыкает контакты и тотчас учащается пульс. И двери распахиваются для решения. В том числе и двери господина Бёттихера.
– И вы можете его замерить?
– Да, на вашем балконе, – сказала я. Балкон не квартира, хотя к нему приходится пройти через прихожую и через комнату. Это успокаивает людей. Ведь это же не вполне в дом впустить посторонних.
– Тогда входите, – сказал Бёттихер, явно предполагая, что это распоряжение властей.
Я пошла вперёд, Папен за мной. На балконе я взяла у него сумку и достала оттуда его калькулятор. Стала с ним ходить и бормотать цифры, диктуя их моего отцу.
– Ну что? – озабоченно спросил Бёттихер. Он боялся худшего.
– Ну да-а, – задумчиво протянула я. – Всё заметно превышает предельное значение. Хорошего мало. Как давно вы уже здесь живёте?
– Ровно тридцать четыре года будет в сентябре, – сказала госпожа Бёттихер с усердием, довольная тем, что хоть чем-то может поспособствовать установлению истины.
– Ой-ой-ой, – озабоченно сказала я. – А вы могли бы куда-нибудь переехать?
– В нашем-то возрасте? Как вы себе это представляете? – горячился Бёттихер, протест которого был мне только на руку, но он этого не знал.
– Хорошо, понятно. Это у многих людей так. На этот случай существует решение.
– Ах, вот это хорошо. И какое же?
– Мы установим на ваш балкон оздоровительную маркизу. Она защитит вас не только снаружи, но и внутри. У вас выход на запад, и это сработает безупречно.
Господин Бёттихер, казалось, испытал облегчение, но всё-таки не хотел совсем уж выпускать из рук полномочия.
– И как всё это действует?
– Маркиза отфильтровывает меланин из солнечного света, так что он больше не проникает к вам на балкон. Когда мы делаем замеры после инсталляции, балкон практически избавлен от меланина. А вы к тому же ещё приобретаете красивую затенённую площадку. В такие дни, как сейчас, это чистое блаженство.
Во время моего доклада Рональд Папен только стоял рядом и явно не знал, куда себя девать. По моему знаку он очнулся к жизни, а когда показывал декор «Мумбай» и декор «Копенгаген», женщина заволновалась:
– Вальтер, но они такие ужасные.
– Тут речь о нашем здоровье, Марианна. А не о красоте. Какой нам лучше подойдёт?
Рональд ткнул на оранжево-коричневую ткань и сказал:
– Я думаю, при меланине «Мумбай» будет самое правильное.
– Берём «Мумбай», – сказал решившийся на всё Бёттихер, и немного спустя Рональд заполнил договор на «Мумбай», четыре ступени по два метра пятьдесят, включая монтаж и гарантийное обслуживание. За пятьсот евро. Редко бывают такими дешёвыми меры, спасающие вам жизнь.
В машине он пометил в гроссбухе заказ. Восемьсот евро за один день. Дневной оборот восемьсот евро. Восемьсот тугриков меньше, чем за три часа. И он боролся с собой, частью благодушно подкупленный, но, с другой стороны, возмущённый.
– Если у людей дома преобладает тема здоровья и её можно увидеть и унюхать, это наш шанс, – сказала я. – Но вообще-то это должен делать ты. Я ведь только практикантка.
Это ввергло Папена в некоторую панику.
– Я этого не умею, – заикался он.
– Мы отрепетируем. У нас в этой округе есть ещё два дома. Давай-ка, поехали.
– И я не хочу, – продолжал жаловаться Папен.
Но я была слепа и глуха к его душевным мукам и слишком горда тем, что смогла помочь отцу успешными уловками.
Итак, снова наружу из раскалённой машины, в следующий дом. Преодолеть переговорное устройство у двери подъезда – это всегда было самым простым упражнением. Потыкать на все кнопки, произвести вавилонскую путаницу языков, на которую всегда кто-нибудь да откроет. Потом мы обходили квартиры, которые Папен наметил с фасада, и на третьей двери я подтолкнула его вперёд, полагая, что теперь его очередь прилагать старания.
– Добрый день, мы пришли по поручению фирмы «Папен» и должны определить у вас содержание мондамина.
Удивлённые лица, благодарные реплики, что к этой теме у них нет интереса. Двери закрываются.
– Я не мог это запомнить. Как это называется?
– Меланин.
– Хорошо.
Следующая дверь.
– Добрый день, фирма «Папен», у нас есть задание померить у вас концентрацию мелатонина.
Дело шло туго, но мне казалось, что от клиента к клиенту он всё лучше осваивает ролевую историю. Тем не менее на этом доме мы прервались и пустились в обратный путь.
