Я, наверное, смеюсь минуты две от «очень романтичной» истории, но все-таки не решаюсь рассказать правду, посчитав это слишком личным, да и неправильным. К тому же кто обсуждает такие серьезные темы в переписке?
На это сообщение Дмитрий отвечает смайлом, который закатывает глаза. Довольно уместное употребление, думаю я.
Но встреча с Дмитрием только завтра, а до этого момента мне нужно собраться с мыслями и подготовиться морально, потому что я понимаю, что этот разговор будет сложным. Но я чувствую, что хочу рассказать это – мне станет легче.
Можно подумать, что я доверяю едва знакомому человеку свои тайны и чувства. Можно подумать, что это безумно и наивно. Но так и есть – я просто наивная девушка, которая давно отчаялась и ищет правильный путь, надеясь на то, что судьба подарит нужных людей, чтобы, наконец, обрести счастье. И я надеюсь, что Дмитрий – прекрасный принц, который спасет мою никчемную душу и заставить думать, что моя душа прекрасна.
Открыв глаза, я чувствую легкий омут, посетивший мою голову. В первые минуты я не понимаю, где нахожусь и что происходит. Но попытки вспомнить, почесав голову, и понять, зажмурив глаза, не проходят даром: я все еще нахожусь у мамы дома.
Посмотрев на время, я убеждаюсь, что сейчас раннее утро: на часах полседьмого. Видимо, слишком утомившись произошедшими событиями, мое тело и дух не смогли бодрствовать и решили, что мне нужен сон. И приняли такое решение слишком неожиданно, потому что я просыпаюсь в замаранной футболке и джинсах, в которых не то что спать – ходить неудобно было. Но, как ни странно, я выспалась и чувствую себя очень даже хорошо, несмотря на легкую головную боль.
Переодевшись в домашнюю одежду, я, с небольшим страхом внутри, иду в кухню, откуда чувствуется приятный запах. Мама всегда встает в такую рань, отмечаю я.
Зайдя в комнату, я вижу почти стеклянный взгляд, пристально смотрящий на меня, словно что-то ищут.
– Доброе утро, – растерянно произношу я, натянув улыбку.
Маме словно больно слышать мой голос: ее глаза слегка прищурены, губы сжаты в тонкую линию, а глаза выдают некую жалость.
– Доброе, – тихо произносит мама и продолжает заниматься готовкой.
Я не удивлена, что мама так себя ведет. Наверное, каждая мать будет сама не своя, узнав такую страшную тайну от родной дочери. Я вообще удивлена, что она настолько спокойна: не кричит, не ругается, даже не грозит пойти в полицию – нет, она совершенно спокойна. Это странно… Но не стыдно ли мне жаловаться на такое? Все-таки это лучший исход событий. Поэтому я не должна придираться к маминой реакции.
Но этот разговор должен произойти. Мы должны поговорить, я обязана узнать мамины чувства, чтобы мы могли как-то жить под одной крышей. Все-таки тайна моего брака, которую мама узнала совершенно случайно, не такая и пустяковая вещь. Никто на мамином месте не смог бы просто закрыть глаза на это и забыть все то, что узнала. Это неправильно, да и не по-матерински.
Скрепя свое наивное сердце, я спрашиваю:
– Как ты? – Мой вопрос звучит очень тихо и жалостливо, словно я жалею маму и ее чувства. Но это так… Я не хочу, чтобы она переживала из-за моей глупой девчачьей головы.
Мама все смотрит на меня так, словно видит восьмое чудо света. Но потом ее лицо становится каменным, словно она не хочет разговаривать со мной.
– Как и всегда, – отчужденно произносит мама, повернувшись ко мне спиной.
Я тяжело вздыхаю, поняв, что все будет не так просто, как я предполагала.
– Мама, – начинаю я, – ты ведь все понимаешь, – с надеждой говорю я, уставившись на мамину спину.
Она медленно поворачивается. На ее лице нет никаких эмоций, словно ей плевать.
– О чем? Об Андрее и о том, что…
– Да, да, мама, – перебиваю я, предотвратив болезненный поток маминой брани.
