— Ты че ебанулся, что ли? Какой еще Октоберфест? Поехали в «Марроне», телок поснимаем.
Я отлично понимал ЧЗМИ. Честно говоря, я и сам мало представлял, что такое баркемп. Сочетание двух английских слов «Bar» и «Camp» как-то совсем неловко, со скрежетом и лязгом, умещалось в моей грубой голове. Что означал этот загадочный выпердыш какого-нибудь либерального айтишнега из Южного Бронкса? Кабацкий лагерь? Стоечный курорт? Уходи, старушка? What the fuck? Заходим в «Википедию», находим следующее определение: международная сеть конференций, которая создается ее участниками. Конференции проходят в формате докладов, тренингов, презентаций, обсуждений. Часто главными темами таких мероприятий являются новые медиа, социальные сети, блоги, веб 2.0, стартапы, open-source и т. п.
После слова «блоги» меня начало тошнить. «Но ничего, — думал я. — А вдруг там можно будет подцепить какую-нибудь молодую киску». Рашев и душистая молодуха рядом — разве это не героический символ его триумфа над Вселенной?
Конференция проходила в КИМЭПе, и через сорок минут мы с ЧЗМИ уже припарковались у его величественных ворот на Абая ниже проспекта Достык. Так уж случилось, что один из якобы лучших вузов Казахстана когда-то являлся Высшей партийной школой ЦК КПСС КССР и порождал отъявленных и обезбашенных коммунистов. Мой дед Ахметбек, в отличие от второго деда — кокчетавского полковника милиции, заканчивал именно эту школу в 50-х. Покойный дедулька окончил вуз с красным дипломом, познакомился с бабулькой, которая училась в ЖенПИ, и отправился получать, как сейчас говорят, «мастерс» во Всесоюзную Высшую партийную школу в Москве. Окончив и там на «отлично», он вернулся в Казахстан и проработал всю свою жизнь на высших партийных должностях на целине, не украв при этом на протяжении продолжительной и скучной карьеры ни одного гребаного рубля у государства. Все, что он успел сделать — это получить в ускоренном порядке квартиру для моего отца. Идейным коммунистом был мой дед. Строил светлое будущее.
И вот, у ворот дедовской альма-матер стоит в черной кожаной куртке и с сигаретой в зубах его блестящий внук — исколесивший полмира, разочаровавшийся в жизни, испорченный развратными девочками, проспиртованный, опустившийся и мучающийся страстями индивид. Не думаю, что дед гордился бы мной в этот момент. Да и хрен с ним, ненавижу коммуняг.
Я уже готов был войти внутрь, когда меня вдруг остановил худой и немного умственно-отсталый не молодой уже человек в очках и униформе.
— Зде…а… низзя… к-к-курить, — сказал он, как будто бы в замедленной съемке.
Затушив сигарету, я и ЧЗМИ, наконец, ступили на благодатную почву КИМЭПа. На так называемом кампусе университета, покрытом ровными дорожками и аккуратно усаженной зеленой растительностью, стояла тишина, прохлада и спокойствие. Казахские студентики и студентки с рюкзачками через плечо мирно прогуливались по аллеям. Прямо как в Америке. Отсутствие психически больных, просто злых и бедных людей, которых можно было лицезреть на автобусной остановке через дорогу по Абая, бальзамом ложилось на душу. На минуту я представил, что на дворе стоят 50-е годы прошлого столетия, и себя в роли деда, шагающего в сторону старого потрескавшегося общежития с портфелем в руках. Сколько интересно секса было в стенах этих зданий? Сколько с тех времен влюбленных пар получали здесь свой оргазм?
Небольшой ветерок задирал воротник моей куртки, а я уверенно пиздовал в сторону КИМЭПовской новостройки — корпуса New Building. Зайдя внутрь, мы с ЧЗМИ немного охуели. В холле здания толпились, сидели, валялись на диванах, копались в своих ноутбуках и всяческих других девайсах люди полумрака. Встречали ли вы на улицах нашего (да и не только нашего) города молодых девушек с бледным отсутствующим лицом, идущих в компании близоруких, прыщавых и кудрявых юнцов? Вот именно такие люди там тусили. Девушек этих наверняка зовут Мольдыр, а парней величают Анатолий. Айтишнеги, блогеры, интернет-журналисты. Некрасивые, толстые и худые, аморфные существа в желтеньких кедах и грязных клетчатых рубашках. Мы с ЧЗМИ, с нашими квадратными мордами 40-летних дядечек и ростом под два метра — он в спортивной куртке, я в кожаке — смотрелись здесь как привет из 90-х. Немного подумав, мы присели выпить кофе.
— Какого хуя мы здесь делаем? — раздраженно спросил ЧЗМИ. — Разве ты не видишь, что тут обитают одни дети? Разве ты не заметил здесь полное отсутствие мужских хромосом? Впизду. Такие, наверное, до сих пор приглашают девушек погулять в парк.
— А что плохого в том, чтобы пригласить девушку погулять в парк?
— Чувак, когда я только приехал в Алматы на учебу, я по молодости и неопытности пригласил одну девушку погулять в парке. После того, как она сказала мне «А не пошел бы ты на хуй, мальчик мой», я перестал верить в романтику и начал зарабатывать бабло. Теперь любая женщина моя. Любая.
— Вот из-за таких, как ты, наша страна до сих пор и пребывает в жопе! — смеясь, ответил я.
