Человек неразумный полностью

– Ох, Влад, уж лучше помолчи. Я знаю, ты умеешь убеждать. Боюсь, только это ты и умеешь делать. Ты не можешь и не хочешь смело, по-мужски действовать в реальной, нередко жёсткой обстановке. Ты боишься столкновений с начальством, и потому оно будет всегда вытирать об тебя ноги.

– Да, наверное, ты во многом права, но вспомни, ещё совсем недавно ты говорила, что тебя не увлекают мужчины, любящие конкуренцию и борьбу.

– Дорогой, – процедила Анна, – всё хорошо в меру, но нельзя же быть таким бесхребетным киселём, таким белым и пушистым «облаком в штанах».

– Я вижу, ты уже поставила на мне крест. Не рановато ли?

– Влад, недавно ты убеждал меня, что нет ничего важнее времени. Скажи-ка, а почему Я должна терять моё драгоценное время, ожидая конца твоих затянувшихся исканий? Чем моё время хуже твоего?

– Анна, ради бога, не принимай скоропалительных решений, – взмолился Заломов и внезапно замолчал, будто потерял мысль.

Но причиной паузы были слова, раздавшиеся в его голове: «Произошло очередное благоприятное событие: она тебя бросает. Так лови же свой шанс, чудак! Твори сам свою судьбу! Ты ведь прекрасно знаешь, что ваши отношения обречены. Так беги же от неё, пока всё не осложнилось». – Хорошо, – снова заговорил Заломов, – давай разойдёмся до весны, а там посмотрим.

– Ладно, договорились, – бесстрастным эхом, отозвалась Анна, и волна искреннего удивления прокатилась по её лицу. Вскоре, будто спохватившись, она снова помрачнела и, глядя в пол, громко прошептала: – Ну, это мне ещё один урок. Поразвесила уши на красивые слова. Права была мать – надо выбирать сильных и волевых мужчин, уже проверенных жизнью и знающих, чего хотят.

Она резко встала и ушла с высоко поднятой головой, а Заломов остался сидеть на мягком диванчике под широкими разрезными листьями южноамериканского тропического растения. В этот день он потерял работу и разошёлся с женщиной, к которой ещё недавно испытывал сильное влечение. Но несмотря на эти, казалось бы, тяжёлые потери, он не чувствовал себя несчастным.

Примерно через месяц река жизни Заломова, миновав полосу порогов и стремнин, снова потекла размеренно и спокойно. Кончалась золотая осень. Ночи стали холодными, и в воздухе появилась та замечательная лёгкость, какую никогда не ощутишь вблизи моря. Резко континентальный климат Сибири медленно, но верно повышал настроение, просветлял мысли. Заломову снова хотелось трудиться и радоваться жизни. Он шёл по пустым субботним улицам Городка, наслаждаясь яркими красками мёртвой листвы. Уже несколько дней он преподавал в школе элементарную генетику, пытаясь донести до вундеркиндов всю сложность и всё великолепие этой удивительной науки.

Заломов приступил к обдумыванию темы своего следующего урока, когда услышал знакомый женский голос. Прямо перед ним стояла, победно улыбаясь, Альбина.

– О, Владислав Евгеньич, наконец-то встретились! Не видела вас уже сто лет. А ведь живём-то в одном районе.

– Наверное, маршруты наши не совпадают.

– Какая погода! Давайте посидим немножко и поболтаем. Ведь нам есть о чём вспомнить.

Они сели на скамейку, усыпанную золотыми берёзовыми листьями.

– Владислав, давайте перейдём на «ты». Вы не против? – начала Альбина.

– ОК. Чувствую, у тебя есть, что мне сказать.

– Ты, как всегда, прав… Слава, я должна тебе кое в чём признаться… В тот вечер, когда мы встретились в шашлычной на берегу Жоэквары, я не села в электричку… Соблюдая предельную осторожность, я проводила тебя до вашего дома, а потом побежала на переговорный пункт и передала Егору Петровичу ваши точные координаты.

– Я не сержусь, Альбина. Ведь ты должна была исполнять все команды шефа. Не сомневаюсь, что ты продолжала следить за нами и дальше.

– Да, Слава, каюсь. А кстати, ты не можешь объяснить, почему шеф заставлял меня вас выслеживать?

Заломов посмотрел на неё, как, возможно, посмотрел Иисус на Иуду Искариота, пришедшего в сопровождении римских солдат. Ему ужасно захотелось чем-то уязвить Альбину, отомстить ей за испорченный финал своего «свадебного» путешествия. Он догадывался, что не одно лишь служебное рвение заставляло её выполнять странные задания шефа. Тут попахивало собачьей преданностью, а может быть, и любовью к богоподобному хозяину. Владислав мог бы сочинить какую-нибудь историю, якобы обнажающую «истинное» отношение к Альбине её кумира; но придумать, чего не было, означало солгать. А лгать Заломов не любил.

Сменив свой взгляд с укоризненного на наивно-беспечный, он ответил:

– Альбина, я бы не хотел развивать эту тему. А кстати, что новенького у Драганова?

– Понятия не имею, ведь я перешла в лабораторию доктора Кедрина. Аркадий Павлович пригласил меня на должность секретаря.

– И как же Егор Петрович тебя отпустил?! – изумился Владислав.

– Сама ума не приложу. Ведь он даже уговаривал меня перейти к Кедрину.