Человек неразумный полностью

Понемногу преподавание стало увлекать Заломова. Он поставил перед собой довольно амбициозную цель – изложить школьникам основы классической генетики, опираясь на оригинальные работы самих классиков. Ему захотелось донести до своих учеников дух времени первых открытий, и, препарируя статьи великих учёных, попробовать восстановить ход их мыслей, их озарения, ошибки и сомнения. В школьной библиотеке нашлась лишь работа гениального Грегора Менделя, положившая начало генетике, а вот ради работ гениального Томаса Моргана и его не менее одарённых молодых сотрудников Заломов был вынужден отправился в библиотеку Института. Порывшись в старых журналах начала века, ему удалось откопать статью Моргана об открытии им феномена генного сцепления. Статья в Science была ничтожной по объёму, но как же была она красива, как убедительна! Недолго думая, Заломов просто переписал её, сразу переводя на русский язык.

В приподнятом настроении он вышел из библиотеки и стал спускаться по центральной лестнице к гардеробу, и тут парадная дверь Института распахнулась, и снежный вихрь ворвался в холл. Дверь захлопнулась, вихрь осел, и Заломов увидел бодро подходящего к вахте Кедрина. Его пыжиковая ушанка и воротник из меха нутрии были густо осыпаны снегом. Аркадий Павлович, как всегда, был в прекрасном настроении, и его раскрасневшееся от вьюжного массажа лицо лучилось здоровьем и неукротимым оптимизмом. Он громко и весело здоровался со встречными, одних крепко хлопая, а иных лишь похлопывая, а то и поглаживая по плечу. И как ни хотелось Заломову прошмыгнуть незамеченным, он всё-таки был опознан и остановлен светским львом.

– Владислав? Куда же вы запропастились? Анна Дмитревна докладывет, вы трудитесь на ниве просвещения, сея разумное, доброе, вечное. Послушайте, дорогой Владислав, никуда вы от меня не убежите. Расскажите-ка, поведайте мне, собственно, чего ради вы покинули своих плодово-овощных мушек. Я, конечно, понимаю, что детей учить кому-то надо, но и вас я знаю. У вас были, да, по-видимому, никуда и не делись, все задатки успешного исследователя.

С этими словами Аркадий Павлович подхватил молодого человека под руку и прямо-таки потащил его вверх по лестнице. А Заломов и не сопротивлялся; ему нравился Кедрин, нравилась его умная и весёлая болтовня, его лёгкий полёт мыслей, его стремление ошеломить собеседника каламбурами и парадоксами. Через пару минут они сидели напротив друг друга за широким столом кедринского кабинета.

Заломов слегка нервничал. Ему не хотелось рассказывать об истинных причинах своего ухода из Института. Он уже напрягся, пытаясь придумать какую-нибудь отвлекающую тему, как вдруг в кабинет влетела запыхавшаяся и раскрасневшаяся Ниночка. Внимание старого ловеласа тотчас переключилось на гостью.

– Наконец-то, Аркадий Павлович, я вас поймала! – радостно вскричала Ниночка. – На вахте сказали, вы у себя, и я тут же к вам примчалась.

– Ах, Ниночка-Ниночка! – пропел Кедрин, припадая к её ручке. – Как же я рад, что вы удостоили своим посещением старую развалину!

– Ха-ха-ха, – фарфоровым колокольчиком рассыпалась Ниночка. – Это вы-то старая развалина? Да я за вас хоть сейчас пошла бы. Да только слыхала, у вас появился кое-кто покраше да помоложе.

– Уж не на Анну ли Дмитревну вы намекаете? Ну что вы? Эта барышня вся в науке, и ничто земное её не волнует.

– И что же волнует вашу прекрасную Анну? – спросила Ниночка уже без улыбки.

– Проблема порчи крысиных генов при ослаблении естественного отбора, – ответил Кедрин.

– Да ну!? – удивился Заломов. – Неужто Анна решила просидеть всю жизнь в вонючем виварии?

– О, нет, Владислав, – заиграл голосом Кедрин, – Анна Дмитревна отыскала более элегантный путь. Она просто сравнит белых, фактически, одомашненных крысок с их дикими серыми сестрицами.

– Молодец Анна! – воскликнул Заломов. – Идя этим путём, она сможет расколоть свою проблему всего за какие-нибудь три-четыре года.

– Чо-то не врубаюсь, – капризно пискнула Ниночка, – поясните, пожалуйста.

Пояснять бросился Аркадий Павлович.

– Дорогая Ниночка, всё тут, конечно, не так-то просто. Но давайте на момент, лишь на миг единый, примем чисто условно, гипотетически и умозрительно стандартный тезис ортодоксальных неодарвинистов – да будь они неладны! – что контроль за качеством генов осуществляет естественный отбор. Я-то лично сильно сомневаюсь в истинности этого тезиса, но если всё-таки его принять, то получится, что в отсутствии отбора многие гены, понабравшись дурных мутаций, начнут быстро-быстро терять своё былое отменное качество. Анна Дмитревна в это верит, и Владислав, по-видимому, тоже верит. Вот работа моей юной сотрудницы и покажет, кто из нас прав, я или они.

– И всё-таки я чо-то не просекаю, как это ваша распрекрасная Анна сможет изменить давление естественного отбора? – всё не понимала Ниночка.