— Ладно, если деду. Мы распоряжаемся своей жизнью, как нам угодно, — вдруг согласилась она. — Только ты донесешь мои сумки до дома, — она хмыкнула, взяла деньги и пошла к ларьку. Купила «Кент».
— Лучше бы «Мальборо», — с досадой вздохнул он.
— Ты же не просил, — справедливо заметила она, а Иван опять мысленно упрекнул себя в невнимательности. Он подхватил ее сумки, в которых неожиданно оказалась куча всякой дребедени: пакет земли для комнатных растений, пластмассовые горшочки и черная краска, в тон волосам незнакомки.
— Я хочу посадить дома много-много цветов, — заметив его удивление, сказала она. Иван вот-вот хотел спросить об этом. Удивительно. — Самых разных, может даже плодовое дерево в большом вазоне… Правда, я еще не придумала, какое. А еще у меня возле дома растет вишня-дичка. Представляешь, за ней совершенно никто не ухаживал! — она посмотрела на него в упор, будто стараясь прочитать что-то в выражении лица или взгляде. У нее самой были глаза травянисто-зеленого цвета. Иван ничего не ответил. Они прошли молча еще две улицы.
Он все хотел заговорить с ней, но что-то его одергивало, останавливая, не давая и рта открыть. Не то что он был трусом, рохлей или параноиком, просто Иван Воскресенский жутко любил оправдываться. Еще он питал тягу к частым повторениям и чувствовал извращенную радость, попадая в передряги. Если коротко, Иван не мог разобраться в себе.
***
Деду полюбился «Кент», но по своей натуре он возмущался, закуривая так называемые «бабские сигареты». Иван же ругался и отправлял деда на балкон, чтобы квартира не прованивалась дымом.
Одним утром, таким же бесполезным, как и все другие, Иван готовил чай и параллельно этому жевал зубочистку. Он много думал обо всем, что когда-либо волновало его или могло в ближайшее время стать проблемой. Такая уж у него была природа — накручивать себя до придела, выжимать нервы как половую тряпку бесполезными, но такими навязчивыми переживаниями.
— Ваня! — не своим голосом крикнул дед и продолжил повторять его имя, отчего Иван вздрогнул и разлил горячий чай на руки.
Он включил холодную воду, чтобы хоть немного снять боль. Иван стоял так минут пять, сунув обожженые ладони под ледяную, колючую воду, стараясь не расплакаться от обиды. Он честно старался быть собраннее, не вздрагивать от каждого громкого слова, не цепляться за порожки и не ударяться мизинцем о тумбочку чаще, чем все остальные.
Когда стало совсем немного легче, он зашел к деду.
— Чего орал?
— Я звал Ваню, — с сомнением сказал дед, сощурив бледные глаза. Иван не стал говорить, что вот он, перед ним. У деда был такой заскок — иногда он мог забыть много лет своей жизни. Так просто, проснувшись одним утром и не понять, где он, и кто люди, которые окружали его.
— Он ушел уже, — ровным голосом сказал Иван, вымученно улыбнулся деду и прикрыл дверь.
Намазав руки кремом от ожогов, Иван и вправду побрел в школу. Сегодня, к своему удивлению, он не почувствовал мук совести, а наоборот, понял, что сказал все правильно.
Дни продолжили походить на клубок шерстяных ниток, спутанный дворовым котом. Иван, по своей привычке и проклятию, один раз попал под дождь без зонта и, надеясь спасти хотя бы кусочек сухой одежды, забежал в супермаркет возле дома.
Он достал из кармана помятые, отсыревшие деньги и вздохнул. Оставалось надеяться, что на них что-то продадут. Цены на коммунальные счета снова поднялись, хлеб и крупы продолжали дорожать, а пенсия деда, увы, не увеличивалась.
Счетами и деньгами вынужденно занимался Иван — он все оплачивал, откладывал, экономил. Из-за тех двух пачек сигарет, за которые дед ему «заплатил», пришлось ходить в школу пешком и не покупать обеды где-то неделю. Нет, Ивану было не сложно. Он хоть и не сильно любил запах дыма и курение в целом, дед радовался возможности выкурить хотя бы одну сигарету в день и не так часто забывал какие-то важные мелочи. Сам Иван совершенно не знал, как это было связано.
Он взял хлеб, бутылку молока, сосиски и пошел на кассу. В очереди недалеко от него стояла та кучерявая девушка, что купила ему сигареты. Иван еще в прошлый раз заметил забавную деталь — она носила кепку цвета хаки, которая совершенно ей не шла.
— Девушка, я попросила сто восемнадцать, а вы дали сто десять, — сказала кассирша с легчайшей ноткой раздражения в голосе. Если бы Иван не так часто ходил в этот магазин, он бы и не заметил. Он всегда обращал внимание на мелочи, незначительные детали в людях, отчего еще больше расстраивался — в нем самом было столько несовершенных привычек, движений и жестов…
— Там же была скидка на… творог? — аккуратно заметила недавняя знакомая Ивана. Сжимая в пальцах еще совсем немного денег, она выглядела очень растерянно. Ивану вдруг стало ее жалко. Так же жалко, как и самого себя в такие неудобные моменты.
— Там написано — по воскресениям. Сегодня воскресенье?
