— Нет, понедельник… Я запуталась, — она сконфуженно улыбнулась, а после кинулась отсчитывать деньги, которых не хватало на оплату покупки. — Вы меня простите… У Вас такие красивые серьги! — она вновь обратилась к кассирше, а та смутилась и поблагодарила, дотронувшись до своих гвоздиков в форме ромашек. Иван также расплатился, и уже хотел пойти домой, но столкнулся с кучерявой незнакомкой еще раз возле шкафчиков хранения.
— Переверните ключ, — сказал Иван, и она сделала, как он просил, а уже после обернулась.
— Не могу привыкнуть, — сказала незнакомка со вздохом. — Столько ненужных правил, которые возьми запомни…
— Я с ключом тоже путаюсь. Мы же все люди, — хоть Иван и не сказал чего-то особенного, ее лицо скрасила теплая улыбка. — Как Вас зовут? — ему стало вдруг жутко интересно.
— Варвара, — она наконец-то достала свою черную сумку и нацепила на плечо. Как и кепка, та совершенно не подходила к цветастому платью.
Он представился в ответ и вспомнил, что не сделал этого при прошлой их встрече. Иван мог называть ее «Варечкой или Варей», но именно полное имя полностью описывало внешность, тот нежно-неряшливый образ, который сразу врезался в память.
— Очень приятно, — она легко поклонилась ему, но этот жест совершенно не был похож на позерство. Очень четкие, неброские движения запомнились простотой и случайным изяществом.
— Ты такая странная, — Иван случайно перешел на «ты», а она будто и не заметила.
— Я совсем-совсем недавно переехала и теперь живу возле парка. В этом городе парк такой огромный, но деревья там несчастные… Им не хватает ухода, — Варвара так и стояла на месте, словно и не знала, что нужно делать или говорить дальше. Она крепче стиснула пальцы. — А ты не знаешь, как заводить счет в банке?
— Знаю, — удивился Иван.
— Я вот недавно научилась. Так прикольно! — от восторга она чуть ли не подпрыгнула на
месте. — А почему скидка только по воскресениям? — вдруг спросила Варвара, хотя Ивану показалось, что ответ ей был не слишком интересен.
— Чтобы люди чаще ходили в магазин в этот день, — все же объяснил он, а Варвара пару раз кивнула. — Или ее ставят на то, что скоро просочится.
— Ага… Я запомню. Поможешь мне кое-что донести? — совершенно наивно спросила она и пристально на него посмотрела. Если бы Иван не был настолько промокшим и уставшим, он бы отшатнулся — радужки глаз оказались черными, как потухшие угли. Они были другого цвета в их первую встречу. Ивану запомнился какой-то смутный теплый оттенок.
— Что? — растерянно спросил он.
Вместо ответа Варвара потащила его в отдел садовода. Она купила многоженство удобрений, два огромных горшка, предназначенных не иначе, как для комнатных пальм, и десять кило земли с какими-то минералами.
Почти возле выхода она заметила пожухлый саженец груши.
— Вы ее чаще поливайте, — сказала Варвара невзначай продавцу-консультанту. — И груша любит, когда с ней разговаривают. А лучше перенесите к другим деревьям, чтобы ей не было скучно, — на ее слова продавец-консультант неуверенно улыбнулся, будто и не знал, шутила она или говорила на полном серьезе.
Все-таки, Варвара все больше казалась ему какой-то несерьезной, слишком наивной с ее банальными просьбами и разноцветными линзами. Хотя судить кого-то, совершенно ничего не зная, было глупо. Иван опять одернул себя.
Перед ее домом, у первого подъезда, росла вишня, и ее ветви доставали до окон третьего этажа. Наверно, когда она зацветет, будет красиво. У Варвары была очень маленькая квартира.
— Куда ставить обувь? — спросил Иван. Он наследил у порога, забыв вытереть ноги, поэтому почувствовал себя как-то глупо и неуютно. Как всегда. Эти эмоции стали ему почти родными.
— Сюда, — ответила Варвара, а он только сейчас заметил, насколько крошечная у нее оказалась стопа. Как у ребенка. — В магазине мне говорили пойти в детский отдел, но я не поняла почему. Или это они так пошутили? — Варвара пристально на него посмотрела и вдруг спросила: — Вань, а хочешь, я померю?
Еще никто не мерил обувь, чтобы показать Ивану и спросить его мнение. Ему стало очень приятно.
Варвара надела белые лодочки, закружилась в них по гостиной, заставленной комнатными цветами. Подол ее платья-сарафана то поднимался, то опадал рывками, отчего создавалась иллюзия какого-то невероятного танца.
После на ее ногах оказались темно-зеленые туфли на каблуках. Варвара призналась, что совершенно не понимала как на них ходить. Иван сделал вывод — она вообще мало что знала, не много умела, но чем-то цепляла его — своей искренностью, легкостью.
Ей нравилось рассказывать ему незначительные мелочи о том, как ей искали нужный размер и примеряли множество пар босоножек, балеток, ботинок, туфлей и лодочек пока не нашли подходящие.
Через какое-то время, попив чаю, Иван понял, что пора бы валить домой — кормить деда и его визгливую канарейку, писать реферат по биологии и гладить рубашку на завтра. Варвара понравилась ему, у нее дома он чувствовал себя поразительно спокойно. Иван предложил ей созвониться.
