После десяти минут раздумий появилось и «в-десятых», и «в-пятнадцатых».
И наконец, огромная поблажка: срок службы такого тела может быть небольшим. Одного часа, наверное, вполне хватит. Стало быть, пищеварительную систему и жировые запасы – долой. Внешние и внутренние половые органы – долой. Почки, мочевой пузырь, органы кровотворения – туда же. Иммунную систему – ослабить. Я просто не успею заболеть. Девяносто пять процентов нервных окончаний – убрать. Освободившееся место нужно занять дополнительными мышцами, и пусть, кстати, они несут часовой запас питательных веществ прямо в себе, затем нужны специальные клетки для разложения накапливающейся в мышцах молочной кислоты, затем новые органы чувств, далее надо укрепить скелет, и самое главное: нервная система конструируемого существа должна быть хотя бы по минимуму устойчива к резонансному излучению летаргатора. Как это сделать, я не знал, поскольку никогда не изучал биохимию нейронов, и тут мне приходилось надеяться на сообразительность корабля…
Пусть так! А вы найдите мне конструктора, который не бранил бы техников и рабочих за клиническую тупость! Покажите мне хоть одну мало-мальски сложную конструкцию, правильно собранную с первого раза! Всякий скажет: не бывает в природе таких чудес. А у меня – я знал – получится. Сразу. Мой «персонал» свое дело знает!
Давно я не работал с таким азартом. Техзадание уверенно воплощалось в конструкцию. Вилли обошел меня, чтобы взглянуть на экран монитора, и удалился с болезненным мычанием. А я тем временем азартно конструировал новый скелет. Повозившись с двуногими вариантами, я остановился на четвероногом с гибким, как у земного зверя гепарда, позвоночником. Для резких поворотов на скорости пришлось добавить длинный мускулистый хвост. Кончик его я снабдил костяным шаром, превратив внешний орган равновесия в оружие типа булавы. Подушечки лап сделал мягкими, с присосками, пальцы оставил длинными, складывающимися при беге в подушечки, и оснастил их втяжными когтями на втором суставе…
Не знаю, сколько прошло времени. Работа кипела. На экране понемногу рождался эскиз – поджарая тварь размером с дикого кота из джунглей Тверди, только более грозная на вид и наверняка более скоростная и маневренная. Я вспомнил наши с Джафаром скитания и подумал, что такая тварь, окажись она на месте того дикого кота, которого я застрелил, скорее всего прикончила бы нас обоих раньше, чем я успел бы понять, кто на нас напал и откуда. Это была готовая машина для убийства. Изящно подогнанные элементы скелета, укрепленные материалами, не встречающимися в природе, надежно защищали огромное сердце, мощно гонящее кровь по разветвленной кровеносной системе, снабженной многочисленными клапанами для уменьшения кровопотери при ранении. Грубая кожа остановила бы пулю, выпущенную под острым углом, особенно там, где в кожу были встроены костяные пластины, гораздо более прочные, чем заурядная человечья кость. Там, где пластины отсутствовали, рельефно выступал сложный мышечный узор. Удар лапы или хвоста-булавы мог сокрушить любого смертного. Я подумал, не оснастить ли шар булавы костяными шипами, и отверг эту идею. Достаточно и так. Мало не покажется.
Вилли еще раз подошел ко мне с неизменным бокалом глисса в руке, посмотрел на безголовый макет твари, прыснул и заявил, что у меня получился гибрид доисторических земных чудищ: креодонта, халикотерия и анкилозавра. В доказательство он тут же продемонстрировал мне их изображения. Не могу сказать, что мое авторское самолюбие понесло тяжелый урон. В конце концов, сколько времени было у природы, а сколько у меня? Наоборот, тот факт, что я выдумал уже существующее, вселил в меня уверенность: конструкция будет работоспособной!
Оставался дизайн головы, и тут у нас вышел спор. Мне хотелось создать что-нибудь устрашающее, с клыками и рогами, в то время как Вилли настаивал на обыкновенной человечьей голове, уверяя меня, будто оборотень для большинства людей страшнее всех на свете диких тварей. Сошлись на компромиссе: человеческая голова с мощными клыкастыми челюстями и двумя парами небольших острых рожек над низким лбом. Цветовая гамма головы – преимущественно красная. «Так страшнее», – сказал мне Вилли, и я, проверив другие варианты, признал его правоту.
– Жуть, – хохотнул он, узрев результат, и передернулся.
– Я старался, – скромно заметил я.
– Если бы не гранитная скала, ты сделал бы лапы, как у крота? Для подкопа?
– Не исключено.
– Воображаю себе эту кротовую кучу… А почему такие большие легкие?
– Элементарно. Большая мышечная активность предполагает…
– Что предполагает? По-моему, она предполагает наличие кислорода в атмосфере. А если его не будет?
Я хлопнул себя по лбу. Вот так всегда: о чем-нибудь важном да забудешь. Если охранная система заполнит подземные галереи Центра инертным газом…
А если не инертным? Если чем-нибудь убойным?
