Какие еще пути отхода возможны? Вентиляция? Канализация? Несерьезно…
Имелось бы в запасе время – я просто затаился бы и выждал, пока изменится ситуация. Но времени не было. Почти совсем. Я уже начал обеспечивать себя кислородом кашалотовым способом, а это был последний резерв. Он же и единственный.
Хорошая почва для паники. Начать совершать бессмысленные действия, тратя на них последние остатки сил, после чего прийти в полное отчаяние и примириться с действительностью, возведя ее в ранг неизбежности… Главное, очень умно.
Что-то горело, со стороны разрушенной лаборатории текли струи дыма, немного щипало в глазах, несмотря на второе веко. Тупо болели раны. С солидным гулом прокатился мимо меня робот-пожарный, высматривая, что бы тут обдать пеной…
Спокойно, Ларс, сказал я себе. Думай. Только не о невеликом запасе времени!
Все-таки человеческий мозг – плохой инструмент, в сложных ситуациях он норовит толкнуть к эмоциональным решениям вместо рациональных. Возможно, нормальному животному есть с того прок, ну а такому животному, как я? Мне понадобилась целая минута, чтобы прийти к очень простой, совсем очевидной мысли: теперь есть смысл попытаться отключить летаргатор! Куда направлен его растр? Вовне, разумеется! Это защита от внешнего нападения, а не наоборот!
Сразу стало как-то легче. И просочившийся в коридор дым был мне на руку. Вот только бегать по стенам и потолкам было уже трудновато.
Под третьей по счету потолочной панелью я нашел его – массивный цилиндр с двумя подведенными кабелями – питания и управления. Я вырвал оба. Спрыгнул вниз, сильно ударившись о пол животом, ноги уже плохо держали. По счастью, я не мог отбить большинство внутренних органов по причине их отсутствия – удар приняла на себя мышечная броня. Все-таки я обладал сравнительно неплохим телом, а для опытного образца – просто великолепным!
Я не видел противника и предполагал, что противник не видит меня, но знал как дважды два: все изменится, едва я проскочу коридор. Там ждут. Там встретят меня таким шквалом огня, что я ничего не успею сделать, и вообще я буду не я, а будут только клочья. Что делать?
Набрать такую скорость, чтобы охрана не успела отреагировать? Уже не смогу.
Догнать робота-пожарного, заставить слушаться и задействовать как прикрытие? Нет времени.
Значит, просто рискнуть, положившись на удачу?
Глупо. Уже ведь не мальчишка. Но где иной выход? Где?
Только один тактический прием мог дать мне шанс: появиться хотя бы немного не там, где меня ждали. Вонзая в жесткий пластик когти, я разогнался так быстро, как мог. По коридору – наискось, с выходом на стену.
Затем по потолку. Наверное, это было похоже на «бочку» – фигуру, доступную некоторым крылатым летательным аппаратам. Извернувшись в воздухе, как изворачивается подброшенная кверху лапами кошка, я обрушился на то место, где, по моим соображениям, должен был находиться противник.
Он там и был. Меня заметили еще на потолке и, естественно, сразу открыли огонь. Помню близкие разрывы гранато-пуль, молнии в дыму, громкое шкворчание пластика. Помню свою недоверчивую радость – неужели получится? – радость, сменившуюся короткой и явно преждевременной вспышкой ликования. Попали в меня уже в полете.
Боли я не почувствовал – почувствовал
Раненый зверь дрался так, как и должны драться раненые звери – не давая и не прося пощады. Искалеченный, но живой, нейтрализовавший нескольких противников, он прорвался сквозь заслон, проковылял вверх по лестнице, потерял направление, оказался в каком-то очередном коридоре, нарвался на пальбу в одном его конце, потащился, волоча лапу, ко второму…
Там был тупик. Еще один. Наверное, последний для меня тупик.
Один час двадцать семь минут плюс-минус минута – столько времени прошло с начала операции, если только не сбились мои внутренние часы. Через три, максимум пять минут Вилли нанесет свой «точечный укол», не зная – откуда ему знать, – что в этом уже нет необходимости. Скорее всего «укол» меня угробит, а если я уцелею, то ненадолго: вентиляция разнесла газ по всем закоулкам подземелий горы Верхний Уньявр, а мои запасы кислорода на исходе. Почему я самонадеянно решил обойтись без дыхательной маски, скроенной по моей кошмарной морде? Впрочем, что толку… Ресурс моего тела в самом благоприятном случае – несколько часов, а если учесть, как мне досталось, то, пожалуй, не больше часа. И даже эта оценка оптимистична. Слишком много мышц повреждено, слишком много потеряно крови. Я уже не тот. Драться? Пожалуйста, это я еще могу кое-как. И буду. Пусть меня прикончат, но не сидеть же сиднем, ожидая неизбежного и скорого конца!
