Я подошел к мутному окну, выглянул во двор. Петров нервно кружил вокруг «вольво», дымя сигареткой. Вдали, над центром города, висел дирижабль правительства. Девушка появилась спустя минуту. Халатик она сменила на спортивные штаны и короткую футболку.
– Значит, добряк Гера решил, что я угодила в беду? Интересно, с чего он это взял?
Она достала вторую кружку, кинула в нее ложку кофе, залила кипятком из чайника. Мы уселись на табуреты, ютясь за раритетным столом.
– Сама не догадываешься? – спросил я.
– Его насторожила смена моего поведения.
– В яблочко.
– Да это в свое время половину клиентов напрягло.
– Герхард Алексеевич считает, что в отеле происходят странные вещи.
Кристина мимолетно улыбнулась, болтая ложкой.
– У меня есть зефир. Будешь?
– Нет, спасибо.
– Гера и сам специфичный персонаж, если ты не заметил.
– Не заметил.
– Нанимать частного детектива, чтобы отыскать понравившуюся проститутку, это, по-твоему, не ненормальность?
– Он беспокоится о тебе, и ему плевать, кем ты работаешь.
– Ну да, ну да… Точно зефир не будешь?
– Точно.
– Тогда я сама съем.
Она поднялась, потянулась к антресоли. Футболка задралась, оголив упругий плоский живот. Прямо под пупком красовалось тату – расположенные друг над другом шесть полос. Некоторые из них были прерывистыми. На стол приземлилась коробочка с двумя зефиринами.
– Что за татуировка?
– На животе-то?
– Да.
Кристина улыбнулась довольной кошачьей улыбкой.
– Обратил внимание, значит?
– Сложно не обратить.
– Это гексаграмма «Воссоединение» из китайской «Книги перемен». Слыхал о такой?
– Что-то когда-то.
– Она означает, что я повстречаю великого человека.
– Поздравляю.
Девушка театрально подмигнула.
– Вдруг это ты?!
– Или Герхард Петров.
– Да ну тебя…
– Герхард Алексеевич подметил, что изменения в поведении коснулись не только тебя, но и остальных девочек. Что у вас там произошло? Смена рабочего регламента?
Кристина зыркнула на меня искоса, с некоторой опаской, достала зефир из коробки.
– Я не запомнила твое имя…
– Значит, так надо, – отмахнулся я. – Он рассказал мне о ваших отношениях, о том, какая ты чуткая, и прочую хрень.
– Прочая хрень… Да ты романтик.
– А потом все пошло под откос. С его слов, ты начала вести себя так, словно никогда его не видела.
Она откусила зефирину, развела руками.
– Я что, тапочки ему подносить должна?
– Изменения произошли резко и без видимых причин.
– Я пересмотрела отношение к бизнесу.
– У всех мартовских девушек разом?
– Ох уж этот женский коллектив! Одна помада на двоих, одно настроение на всех… Ну, ты знаешь.
– Или дело в смене руководства?
Кристина перестала наводить суету, взглянула на меня предельно серьезно.
– Я виделся с Мазаем. Он мне кое-что рассказал о своем… сменщике. Альбинос – так ведь его зовут?
– Геннадия Сергеевича проведал? И как у него дела?
– Хреново. Он застрелился.
Для Кристины мои слова, кажется, стали полной неожиданностью.
– Чего?
– Того. Достало его в инвалидном кресле сидеть, он и пустил себе пулю в голову.
– Какое кресло еще?.. Мазай на Канарах отдыхает.
– На Хренарах! На даче он был, в старом доме – видать, последнее, что ему оставил Альбинос!
Девчушка переменилась в лице, опустила голову, уставившись в кружку.
– Кто-то из девчонок говорил, что не мог он так просто все бросить и улететь на островах жариться. Я не верила. Не хотела верить…
Я достал смартфон, вышел в Интернет, быстро нашел утреннюю заметку в «Подслушано в Серпейске» о найденном теле Мазая. Кристина пробежала запись глазами, рассмотрела фото с места происшествия, брезгливо отодвинула смартфон.
– Вот же черт…
– Да вроде не похож, – сказал я, пряча телефон в карман.
– Жаль Генку. Нормальный дядька был. Хорошо к нам относился.
– А Альбинос – плохо?
Красотка ощетинилась, вновь начала смотреть с недоверием в глазах.
– Ты пришел узнать, как у меня дела, или про Альбиноса вопросы задавать?
– И то, и другое.
– По просьбе Петрова?
– По собственной инициативе. Я в отеле-то вашем побывал. Кое-что мне не очень понравилось. Например, то, как ведут себя ваши девочки-роботы.
Она пожала плечами:
– Отряхнись и иди дальше.
Я фыркнул, покачал головой:
– Э нет, сестренка. Я теперь разобраться хочу.
– Поверь, лучше не лезть в это, – вздохнула она.
– Уже влез. Итак, Альбинос…
– Не против, если подымлю?
– Дыми.
Девушка взяла пачку сигарет, зажигалку, закурила.
– Что Геннадий Сергеевич успел рассказать?
– О том, как Альбинос отобрал у него бизнес.
Кристина усмехнулась.
– Отобрал… Альбинос ни у кого ничего не отбирает – люди сами все отдают.
– Почему?
– Откуда мне знать? Да и вряд ли кто-то сможет это объяснить. Он просто говорит – люди просто подчиняются.
– Альбинос – телепат?
Она вновь уставилась на меня крайне серьезным взглядом, прикидывая, не шучу ли я, а затем расхохоталась. Смеялась долго и громко – и это был искренний смех.
– Ты точно из этого города? Может, с другой планеты? Или с телевидения?
У меня не было настроения шутить, и я понадеялся, что каменное выражение лица говорит об этом достаточно красноречиво. Отсмеявшись, Кристина глубоко затянулась сигаретой, выпустила густую струю дыма.
