– Ага, – скривился Коробов, – пришлют опять участкового Поленко, как с Иваном Ивановичем. А он и в самом деле, полено.
– Я поговорю, чтобы оперативную группу из районного отделения прислали. Ты побудь тут. Твоя задача, Семен, никого к дому не подпускать, понял?
– Так точно, Осип Макарович.
– Давай, а я пошел звонить в район.
– Не беспокойтесь, никого не подпущу.
Парторг ушел. Коробов сел на бревно у забора, отсюда было видно и палисадник, и сарай, и дом, и большую часть двора с плетнем.
Не прошло и десяти минут, как из своей хаты вышел агент по снабжению Рылов.
Семен пробурчал про себя:
– Твоей морды протокольной тут как раз не хватало.
Но мельком посмотрел на его обувь. Обувь как обувь. Сапоги – это не ботинки.
Рылов поздоровался:
– День добрый, Семен!
– Здорово, дядя Мирон.
– Ты чего тут сидишь, не заходишь? Николай должен выйти?
– Тебе-то, дядь Мирон, какое дело?
– Просто спросил. И чего ты на меня косишься все, Семен, я тебе, что – дорогу перешел?
– Да не кошусь я. Просто не по нраву ты мне, честно говорю.
– Это хорошо, что честно. Хоть и непонятна мне причина твоего предвзятого ко мне отношения.
– Смотри, каких слов нахватался. Ты бы, Мирон Авдеевич, лучше обязанностями своими занимался. А то машина колхозная третий день простаивает. Председатель мечется, ищет запчасти, а тебе все равно.
– Нет, не все равно. Алексей Викторович говорил мне, что надо найти запчасти, а сам машину не дает.
– Хочешь сказать, нашел бы?
– Думаю, да.
– Так скажи Тетерину, он даст тебе машину.
– Не дает, просил уже. Нам ведь не только запчасти нужны, автомобиль требуется председателю и для других дел. Чего-то не выходит Николай-то.
– Выйдет, придет время. А ты бы шел дальше, дядя Мирон.
Рылов пожал плечами и направился к конторе.
Как только агент по снабжению ушел, Коробов кинулся смотреть отпечатки его сапог. Но не успел он как следует присмотреться, как услышал позади себя несмешливый ребячий голос:
– Ты чего, дядя Семен, на земле вынюхиваешь, потерял чего?
– Пятак! А ты чего тут?
– Да просто. Гуляю.
Это был паренек с Центральной улицы, деревенские звали его Пашка-Пескарь. Рыбу любил ловить. Пропадал на реке целыми днями, если, конечно, председатель не выгонял всех в поле мотыжить или косить.
– Пятак, говоришь, а если найду, мой будет?
– Раскатал губу.
– Ну тогда сам ищи.
– Ты на реку?
– Ну.
– А чего без снастей?
– Удочки у меня там под кустом спрятаны, рядом с лодками.
– Расчетливый. Это чтобы не таскать туда-сюда?
– Ну да.
– Не зря тебя Пескарем прозвали.
– Дураки прозвали. А мне все равно. Ладно, не нужен мне твой пятак, пойду, надо еще червей навозных накопать.
– Да иди ты, куда хочешь. Хотя, погодь. – в голове у Коробова мелькнула мысль, – погоди-ка, Паша. Ты вчера тоже рыбачил?
– Знамо дело, и рыбачил, и купался. Но только вечером, днем отец заставил на огороде горбатиться.
– Не перетрудился?
– Ты, гляжу, тоже. Шоферить – не в поле гнуться.
– Много ты понимаешь! Значит, вечером ты был на реке?
– Сказал же – да.
– А далеко от огорода Махановых?
– Выше по течению, недалеко.
– И до ночи был на реке?
– Покуда совсем не стемнело.
– Скажи, Пескарь, кто-нибудь отплывал на лодке?
Парень задумался:
– При мне нет, а вот попозже…
Коробов воскликнул:
– Что попозже?
– Я с реки ушел, а домой-то не пошел. К Натахе заглянул… черт…
– Да ладно, говори. Всей деревне и так известно, что ты к дочке председателя липнешь.
– В общем, пошел я к Натахе. Встал у плетня, жду – выйти она должна была. Долго ждал, она так и не пришла. Так вот, пока я ждал, почудилось мне, к реке кто-то вышел. Потом скрипнули уключины, плеснула вода, и все стихло.
– Значит, кто-то отплывал?
Парень вздохнул:
– Не могу точно сказать, дядя Семен, может мне почудилось…
Коробов прервал парня:
– Чего ж ты на реку не вернулся, не проверил?
– А оно мне надо? Я Натаху ждал, а она обманула. Сегодня выговор ей сделаю.
– Ты где будешь?
Пескарь не без удивления взглянул на Семена:
– Сказал же, на реке.
– Река большая.
– А чего ты так интересуешься?
– Можешь понадобиться.
– Ну уж нет. Я ничего не видел, ничего не слышал.
– Это ты милиции скажешь.
– Милиции? – Парень открыл от удивления рот.
– Ну да. И милиции, и Осипу Макаровичу нашему, Кулько.
– А чего я-то?
– Так где ты будешь? Только точно.
– Там, где ивы, между мостков, с которых бабы белье полоскают.
– Это позади огорода Степана Маханова?
– Ну, почти, чуток правее, если с берега смотреть.
– Ясно! Ступай, но оттуда ни ногой. Дело серьезное, Паша.
– Ладно. А чего случилось-то?
– Ты Николая Ивановича Маханова видел?
– Это сына Ивана Ивановича?
– Да.
– Видел, как не видеть. Его дед Фомич на подводе из района привез.
– Вечером видел?
– Вечером – нет. А что, неужто пропал?
– Ты язык держи за зубами! А то привлекут.
– За что?
– За то.
– Испортил ты мне всю рыбалку, дядя Семен, а я таких червей накопал!
– Ничего, в другой раз наловишь. Иди.
Парень, шмыгнув носом, направился к реке.
Вскоре вернулся Кулько:
– Позвонил в район. Сюда едет начальник отделения НКВД, участковый и эксперт Золотов.
– Как насчет собаки?
– В районном отделении разыскных собак нет. Из города вряд ли вызывать станут.
Коробов стал докладывать:
