– И поучительное, – добавила я.
– Несомненно. Особенно статьи о наказаниях за жестокое обращение с инго. Забавно было узнать, что мой предыдущий хозяин, – на слове «хозяин» Шен хищно усмехнулся, – нарушил почти все из них. И любой законопослушный гражданин – например, вы, льена Юлика, – обязан немедленно доложить о злостном нарушителе в контролирующие органы.
К этому вопросу я успела подготовиться.
– И я поступила бы именно так, не будь вы островитянином. Любое разбирательство приведёт к тому, что вас у меня заберут и ликвидируют, – повторила я корректную формулировку доктора Тодеша.
– Потому что вам жаль потраченных денег, – усмешка Шена превратилась в издёвку. – Уникальное сочетание жадности и сострадания. Ещё удивительнее то, что хладнокровная, рассудительная девушка, к которой более эмоциональные подруги обращаются за советами, поддалась внезапному порыву и забрала себе доходягу, которого нужно лечить, кормить, содержать… Льена Юлика, признайтесь, для чего я вам нужен?
Я резко подалась вперёд и обвила руками его шею.
– Заставлю удовлетворять меня в постели – такой ответ устроит?
Шарахнулся он так, что снёс стол. Перец из разбитой вдребезги перечницы усеял пол тонким слоем, рассыпанная соль дополнила картину, салфетки белыми бабочками разлетелись по кухне и стыдливо прикрыли это безобразие.
– Ше-ен!.. – я не знала, плакать или смеяться. – Чёрт, нельзя же так! Мойте теперь пол, мне не отойти – мясо пригорит. Я знаю, как выиграть войну: нужно просто отправить вас обратно на острова, они сами сдадутся империи.
Он тоже не мог определиться с чувствами: гнев боролся с комичностью ситуации.
– Знаете, льена Юлика… Если однажды меня спросят о самой невероятной женщине в моей жизни, я честно назову ваше имя. Это вас следует использовать в качестве оружия – ни один противник не сравнится с вами по непредсказуемости.
– Не заговаривайте мне зубы, – я перевернула мясо на сковородке золотистой корочкой вверх. – Ведро, швабра и тряпка в кладовой. Сначала соберите и выбросьте в мусор салфетки, соль и перец сметите веником в совок, и то, и другое в тумбе под раковиной.
Шен не спорил. Сделал широкий шаг, нога поехала по соли. Островитянин покачнулся, нелепо взмахнул руками, зацепился за штору и рухнул вместе с ней. Ткань затрещала, но не порвалась. Вместо этого отлетел карниз, краем стукнув поверженного парня по уху.
– Признайтесь, Шен, – вы мне мстите? – простонала я.
Он поднялся, пошатываясь. Потёр заалевшее ухо, оценил устроенный погром и глубоко вздохнул.
– Если бы… Очевидно, это вы на меня так влияете, льена Юлика. Где там ведро?
– Нет-нет! – поспешно возразила я. – Сделайте одолжение, Шен, посидите в гостиной до ужина. Я как-нибудь сама всё приберу. Сейчас я очень хорошо понимаю вашу кухарку – тоже близка к тому, чтобы начать заикаться.
Беда светлокожих людей в том, что они легко краснеют. Шен вспыхнул и вышел, на удивление больше ничего не своротив. Я дожарила мясо, отварила пасту и только после этого навела порядок. К счастью, карниз не сломался, просто выскочил из пазов, а шторы давно следовало постирать. Всё это время Шен провёл, тихо-тихо сидя перед визором. Показывали какой-то документальный фильм про снежных барсов. При виде сугробов меня передёрнуло.
– Ужин готов, Шен.
– Спасибо.
Не сразу сообразила, что это первая благодарность, которую я от него услышала. Мы поели в благословенном молчании, лишь под конец он спросил:
– Льена Юлика, я видел в кабинете шкаф с книгами. Их можно брать?
– Да, только, пожалуйста, ставьте потом обратно.
Он сам забрал пустые тарелки и встал к мойке. Я старалась не смотреть в ту сторону. В конце концов, достану из кладовой запасной сервиз.
– Шен, я скоро уйду в гости, вернусь часа через полтора.
– Вы меня ещё и предупреждать собираетесь? – его ухмылка уже не выглядела столь едкой.
– Мало ли. Вдруг вы решите, что пошла развешивать объявления о продаже инго с отсутствием чувства юмора и склонностью разрушать всё вокруг себя.
– Не продешевите, – хмыкнул он беззлобно.
Станция подземки находилась сразу за управлением, и у меня было стойкое ощущение, что я опять иду на работу. Внутри невольно вспомнилось, что Скирон – крупный портовый город, бывшая столица. В переполненный вагон поезда я еле втиснулась, благо, что проехать требовалось всего две остановки. Большинство пассажиров щеголяло такими же знаками, как и мой, – государственные служащие возвращались домой. Прислушалась к разговорам: горячо обсуждали личную жизнь Бергана, вернее, полное отсутствие оной, беззлобно поругивали острова и на чём свет стоит кляли снегопады. Особняком держались оживлённые группки подростков, их погода и политика волновали гораздо меньше, чем предстоящие экзамены и новая визокартина с участием популярной актрисы.
