– Что это за климатические установки, по какому принципу действуют, какова их дальность, где они расположены, почему никто не слышал о них раньше… Последнее, разумеется, ясно и так – секретное оружие потому и называется секретным, что о нём не кричат на всех перекрёстках. В идеале хорошо бы узнать, отчего Сайо не стали угрожать империи открыто, раз в их руках такой рычаг давления, но это, конечно, вопрос не к твоему островитянину.
– Знаешь, что навсегда останется для меня загадкой? – выдохнула я, глядя в усталое лицо Бриша. – Почему люди, наделённые властью, никогда не признают свои ошибки? Князь Сайо взял неверный тон, Берган оскорбился – а страдают неповинные люди!
– Алонсо Великий признавал, – хмыкнул дядя. – Его сын, Дилиáн Милосердный, тоже. Берг же слишком юн для императора. Он боится показаться мягким и уступчивым – по его понятиям, это признак слабости. Двадцать два года – возраст, когда мальчики изо всех сил стараются подчеркнуть, что они взрослые. И если допустили ошибку, то упрямо делают вид, что так оно и задумано.
– Сколько кергарцев погибло с момента начала войны́?
– Кампании, Юли, – машинально поправил Бриш.
– Войны́! Сколько, дядя?
– Тысяча семьсот тридцать два человека, – нехотя ответил он. – Не считая тех, кто находился на кораблях, исчезнувших этой ночью, – ещё тысяча триста восемьдесят человек.
– Неужели в окружении императора нет никого, кто подойдёт и честно скажет: «Ваше Величество, цена вашей ошибки – три с лишним тысячи молодых парней? Не пора ли засунуть вашу гордость в одно место и отправить к Сайо посольство?»
– Юли! – Бриш гневно топнул ногой. – Счастье, что ты не вхожа к императору! Иначе тебя давно бы выслали куда-нибудь в глухую тайгу или в степь к овцеводам! Марш домой к своему инго и готовь купальные костюмы к отпуску!
– Не раньше, чем закажу у Нариты одежду для Шена, – ухмыльнулась я.
– Заказывай, – моментально остыл дядя. – И ещё, Юли… мне кажется, твоё отношение к островитянину сильно изменилось.
– Он забавный, – улыбнулась я. – Ненавидит империю и меня за компанию, но при этом никогда не ударит в спину. Жаль, что мы враги.
– Иногда врага уважаешь больше, чем того, с кем ты вынужден быть на одной стороне.
Бриш потянулся похлопать меня по плечу и задержал руку на полпути.
– Всевышний, какая же ты уже взрослая, Юли! Завершишь это дело – бросай службу к чертям! Сколько можно?!
Я поднялась, звонко чмокнула его в щёку и пошла искать Нариту.
***
Отпуск в управлении мне дали без вопросов. Очевидно, необходимое распоряжение спустили сверху, поскольку в отделе кадров меня поджидали распечатанный бланк заявления и кислая улыбка начальницы.
– Вы выбрали неудачное время для отдыха, льена Дигиш. Летом я вам предлагала – не хотели, а сейчас вдруг надумали.
– Так ведь и я не планировала, льена Решáн, – я понизила голос до заговорщицкого шёпота. – Знакомая вчера позвонила и попросила выручить – она купила тур в Алорис и подхватила ангину. Ни удовольствия, ни денег: выезжать завтра, фирма даже часть оплаты не вернёт. Предложила мне за треть цены. Разве я могла отказаться? Отели в Алорисе за полгода бронируют, а тут такая оказия. Грех не воспользоваться.
– Ах, Алорис! – мечтательно протянула начальница отдела. – Море, пальмы, пляжи!.. Как вам повезло, льена Дигиш! Я прослежу, чтобы отпускные перечислили без задержек. И можете сегодня не работать – я оформлю ваше заявление вчерашним числом.
– Вы очень добры, льена Решан, – поблагодарила я совершенно искренне.
Метель на улице чуть поубавила пыл, и всё же домой я пришла в прекрасном расположении духа. Шен оторвался от книги и подозрительно покосился на меня.
– Льена Юлика, у вас такой вид, словно вы сейчас начнёте напевать.
Вечером нам не удалось поговорить – я вернулась слишком поздно, он уже спал. Утром мы едва перебросились парой слов, потому что я умудрилась не услышать будильник и собиралась в спешке.
– Всё гораздо хуже, Шен: мне хочется танцевать.
Он скептически хмыкнул и заправил за ухо спадающую на лоб прядь. Отросшие на четыре дюйма волосы здорово ему мешали, но в хвост их было ещё не собрать. Теперь стало видно, что они не просто серебряные: их оттенок напоминал скорее светлый перламутр.
– Вы меня пугаете, льена Юлика.
– У вас когда-нибудь был отпуск?
– Нет, – усмехнулся он. – Моя работа не предполагала отпусков.
– А кем вы работаете? – живо поинтересовалась я.
– Работал, хотели вы сказать, – поправил Шен.
Я не сводила с него вопросительного взгляда, не давая сменить тему, после чего он сдался:
– У отца большое хозяйство, приходилось помогать. Всего понемногу – управление, финансы, контроль. Не до выходных. Хорошо, что я младший сын… – Шен запнулся, помрачнел, но продолжил: – Всегда было кому подстраховать.
В дверь позвонили: курьер доставил билеты для льены Дигиш и её инго. Пассажирский теплоход «Литáвика», отправление из Скирона завтра в десять тридцать. К билетам прилагалась пластиковая денежная карта: увидев сумму «на расходы», я присвистнула и от души поблагодарила дядю. В приподнятом настроении я вернулась в гостиную. Шен по-прежнему смотрел в пол.
