– Предложи своей любовнице сесть, – ворчливо отозвался князь. – И попроси её не рассматривать меня столь нагло. Это не империя, женщины Сайо так себя не ведут.
Шен не стал переводить фразу, подвёл меня к мягкому креслу и усадил.
– Читай, – Алвио бросил сыну распечатанный конверт. – Час назад доставили с Койу. Составлено по всем правилам, печать, собственноручная подпись… Это не разговоры с глазу на глаз и не дружеские увещевания. Официальное требование.
По мере того, как Шен читал, уголки его губ ползли вверх. Наконец на его лице окончательно оформилась самая язвительная из усмешек.
– Князь Койу совсем не уважает свою племянницу.
– Я ненавижу, когда на меня давят! – кулак Алвио врезался в стол, столешница жалобно хрустнула. – Никто не смеет от меня чего-либо требовать!
Мне пришлось опустить голову, чтобы скрыть смех. Понятно, почему Алвио не поладил с Берганом. Два слишком одинаковых характера.
– Иршен, – князь сделал шаг к сыну и положил руку ему на плечо, – скажи мне честно: твоё нежелание жениться на Лаисе возникло исключительно потому, что невесту тебе навязал я?
– Сначала да, – не стал спорить Шен. – Знаешь, это как открытое признание моей ущербности. Я такой страшный, что даже жену мне покупают.
– Глупости! – возмутился князь. – Для мужчины у тебя нормальная внешность!
– Только на меня не польстится даже последняя уродина, – хмыкнул Шен. – Отец, мне очень жаль. Моё поведение действительно было недостойным. Но теперь это неважно. Я выбрал женщину.
– Она имперка.
– Плевать.
– Мы ничего о ней не знаем. Откуда она? Кем были её родители? Есть ли у неё родственники?
Я ожидала, что Шен повторит предыдущий ответ, но вместо этого услышала:
– Мать Юлики была простой гражданкой, зато отец принадлежал к старой аристократии. Они умерли тринадцать лет назад. Дядя, младший брат отца, живёт в Грасоре, с племянницей общается редко. Юлика закончила исторический факультет государственного императорского университета в Скироне, я видел диплом. Она образованная и самостоятельная, сама зарабатывает на жизнь и не зависит от родни.
Мне стоило большого труда не вскочить и не заорать: «Так ты всё-таки копался в моих документах?!» Потом осадила себя: диплом стоял на полке шкафа в кабинете. Нет, ну какая память! Он запомнил каждое моё слово… Запомнил и преподнёс меня отцу с самой выигрышной стороны.
– Она тебя любит? – хмуро спросил Алвио.
– Нет, – тихо ответил Шен. – Не так, как мне хотелось бы. Но я это исправлю, отец. Пожалуйста, дай мне шанс.
Воздух стал вдруг слишком плотным и не захотел проходить в лёгкие. Шен опустил ресницы и смотрел вниз, на острых скулах выступил румянец. Князь долго молчал, затем обнял сына.
– Если она разобьёт тебе сердце, Ирши, я лично утоплю её в океане.
– Что ты будешь делать с этим? – Шен тряхнул письмом, которое всё ещё держал в руке.
– С Лаисой объясняйся сам. Не выношу девичьи слёзы. Князю предложу откупные. Ссориться с Койу нецелесообразно. Но если он упрётся – поговорю с ним иначе.
Алвио гневно хмыкнул, затем сердито глянул на меня.
– О помолвке объявим после визита кергарцев. Свадьба как положено, через полгода. За это время ты должен обучить свою женщину языку, чтобы она хотя бы на церемонии не изображала немую. Сегодня же переселишь её к матери – пусть Миа подберёт ей свиту.
– Юлика спит со мной!
– Молчи! – Алвио притопнул ногой. – Неблагодарный ребёнок! Тут стараешься, пытаешься исправить ситуацию, а у него только одно на уме! В следующий раз чётко говори, кого ты приводишь в дом – жену или шлюху! И мне, своему отцу, первому!
– Следующего раза не будет. И Юлика будет жить у меня.
Князь помянул матушку Шена и всех парнокопытных.
– Иршен, что позволено с любовницей, то недопустимо с невестой. Я говорю о соблюдении внешних приличий. Специально для тебя повторяю: внешних! Лифты в доме, слава Всевышнему, работают бесперебойно, и у дверей спален никто караулить не будет… Почему она так улыбается? Она знает диалект?
Я поспешно стёрла с губ улыбку и дала себе мысленного тумака. Обернувшийся Шен увидел на моём лице лишь вполне уместное лёгкое любопытство.
– У Юлики хорошее чувство юмора. Однажды ты пожалеешь о том времени, когда она молчала и улыбалась.
– Ох, Ирши, – князь помрачнел. – Я искренне жалею о том, что мой собственный отец не был ко мне так снисходителен. Попробовал бы я сопротивляться его воле – он быстро поставил меня на место.
Шен нахмурился.
– Отец, тогда зачем ты поступаешь так же? Насильно женил Майро, теперь выдаёшь Элою…
Алвио покосился на меня, и лишь потом ответил:
