Если бы Гностический Младенец (некто, познавший изначально суть бытия) был, что называется социально адаптирован, то он первым делом бы бежал семьи, затем родины, а потом и самого бытия. Но Гностический Ребенок как правило — дезадаптант, часто выглядящий полуаутистом, малоприспособленный к быту. Поэтому он совершает тот же самый путь, но с точностью ровно наоборот. Так Гностический Младенец превращается в Экзистенциальную Личность.
Здесь быт выступает как демиургическая ловушка. А возможность и скорость социальной адаптации — как цивилизационный гешефт.
Бодлеровский бог, которому, «чтобы всевластвовать нет даже надобности существовать» — это примерно то же, что мой идеал Я-Функционирования — «Иметь и Не быть».
«Вначале было слово» — это о матричных пропагандистах. Но не о самой жизни. Как и не о смерти. Смерть нельзя заговорить.
Сие — упрощенный и устаревший подход. Удовольствия недорого стоят. Правильная Власть могла бы держаться на разрешении-допущении всяческих удовольствий, развлечении и благ. Ибо Власть есть в некотором роде абсолютная ценность. А счастье — понятие профанно-плебейское. Превращение понятия власти — в синоним «изобилия благ» — обычный кульбит политических и психологических провокаторов-лже-интерпретаторов.
Основной «секрет» современной политики — в том, что блага в избытке всегда (ну или почти всегда) есть. Пропаганда иллюзии их отсутствия — есть основа архаического (социалистического) управления.
Воспоминания — это подбирающаяся смерть.
Религиозное «воинство» видит вызов и «врага» везде, даже там, где его и нет вовсе. Судя по отдельным репликам, оно воспринимает и идею Добытия как некую антитезу вере. Т. е. не понимает самой природы и сути Ненуждания в вере. Как иначе понимать заявления вроде — «Каждый нуждается в спасении»?
Не каждый. Я — нет. Мне не от чего и ни к чему спасаться. Даже мысли подобной ни разу в жизни не возникало в моей голове. Спасаются виновные, преследуемые, жертвы. Я — не первое, ни второе, ни третье. Что же касается «опыта Добытия», стоит уточнить — никакого опыта Добытия нет. Есть — Добытие. Я — и есть Добытие, лишь слегка деформированное человеческим воплощением.
Кстати, коли уж существует «оскорбление религиозных чувств», должно так же существовать оскорбление логики и здравого смысла. Почему нет?
Помнится, некто в детстве, лет 14-ти, неформал, сказал — «Эту (про меня), эту нет, она в шубе!» Также Лимонов описывает некую юную красотку, которая в отличие от всех, бывших, кои «не красились, а только умывались» имела наглость заявиться в шикарной шубе.
Так вот, подобный взгляд, это не потребительство, и не левачество даже, а чистый совок, озабоченный значимостью фиктивных и демонстративных статусов.
Тогда как по мне — потребитель — это человек, не отвращающийся потреблением, желающий потреблять (угодное) ему, имеющий культуру потребления («Американский психопат» — это тоже своеобразная культура потребления).
Более всего смешно слышать презрительное «потребитель» из уст советских и неосоветских агитпроповцев. Кто-кто всегда был потребителем, так это совчел. Он скупал и молился молился и скупал. Протирал пыль сервилатных сервантов и усталь хрустальных ламп.
Лолитошкольница, коей восхищалась я в детстве, за внешний вид, бойкость и знание (как мне казалось) каких-то неведомых тайн, на вопрос — «Что ты хочешь?» (от жизни) — изрыгнула — «СПОРТИВНЫЙКОСТЮМ», обернулась уродством и рассеялась в замужество и плотедряхление.
А вообще, все хорошее, скажу я вам, мелкобуржуазно. Не мелкобуржуазно только Очень Хорошее. Но его нет.
Бытие образовалось из утечки энергии. Это злокачественное (буквально) образование принято именовать «богом». Высказывание тождественно реальности ровно в той степени, в коей бытие (проявленный мир) черпает энергию не из себя. А так и только так и черпает.
Именно так функционирует мир — порождает, чтоб насытится. Буквально — никто не живет для себя.
Трехмесячный младенец имеет в себе много старушечьего. Вообще красота должна содержаться где-то вне организма и «естественных порывов». Иначе говоря — в красоте нет жизни.
