В свете читальной лампы я готовился увидеть нечто невероятное, но под обёрткой из тряпок и газет всё это время хранился камень. Да, обычный булыжник, кусок скалы, обломок, которых в этом мире не счесть. И стоило тягать его с собой каждый день? В чём был смысл или всё это было затеяно, чтобы я посмотрел на камень? Вряд ли это посчитается уважительной причиной для опоздания.
– Камень? – Удивлённо переспросил я. Энтузиазм уходил из моего голоса, неужели вся интрига заключалась в камне? Я удивлялся не сделанному открытию, а его полной безынтересности.
– Причина. – Уточнил человек с камнем на коленях, и впервые в его глазах, смотрящих за меня, я уловил проблеск мимолётной эмоции. Видя, что его слова не произвели на меня никакого эффекта, он следующей фразой сорвал последний полог, за которым обитала истина. – Причина вашего состояния и причина моего визита к вам.
– Моего состояния…
Его слова скальпелем взрезали нарыв, а из него вместо сочного гноя стали выплёскиваться воспоминания. Внезапно я понял, что моим ногам холодно, потому что я промочил ботинки и отказался возвращаться в лагерь, чтобы из заменить, трясло меня от холода из-за ветра, дующего прямо в лицо и затрудняющего дыхание… Туман в городе казался мне таким знакомым, и я видел его в другом месте, при других обстоятельствах… Он тоже был там, когда… когда…
Когда я увидел камень. И он находился надо мной, и мне пришлось поднять голову, чтобы его увидеть, и я запомнил его во всех подробностях, так как потом смотреть стало не на что.
В комнате становилось всё холоднее, я слышал завывание злого ветра, устроившего засаду на перевале, из-под плотно сдвинутых штор надвигался туман, а камень притягивал к себе мой взгляд. Человек в кресле продолжал смотреть мне за спину. Воспоминания выстраивались передо мной, и было их не слишком много. Наоборот, пугающе мало.
– Нет, нет, нет… так просто не может быть! – Я стиснул ладонями голову, наполнившуюся жидким огнём, внутренне давление готово было разорвать череп изнутри или что-то извне пыталось продавить кости внутрь?
Я дёрнулся в сторону стола, сидящий никак не отреагировал на мой порыв. Прежде чем мне удалось нащупать часы, я опрокинул термос, и горячий сладкий напиток стал смешиваться с лужей, стекающей с крепких горных ботинок. Часы стояли, цифры на них не менялись и побледнели, а дата застыла месяц назад!
– Но мы долезли до вершины! Мы были там, оставили флаг и вернулись в приют! Фотографии! – Внезапно осенило меня. – У меня остался целый альбом фотографий! И потом прошло столько времени, я ходил на работу, занимался своим делом…
Зря я упомянул работу, в карточном домике моего сознания она была разлагающим элементом, потому что я понятия не имел о своей работе.
– В тот день я действительно стоял выше вас. – Голос приобрёл нездоровую законченность. Он подводил итог, а я не хотел услышать окончательный вердикт.
– Но люди! Их полно на улицах! Я видел их, я проходил рядом с ними! Они живые и тоже каждое утро направлялись на работы! – Боль в висках не позволяла мыслить, все мысли превратились в копошащуюся кучу, перекатывающуюся свинцовым шаром в моём бедном черепе.
– И ты пробовал с ними говорить? Видел, как они исполняют свою работу? – Каждое слово ударом маятника отсекало надежду. – А ты не задумывался над тем, что видишь их в одних и тех же местах, не обращал внимания, как они выходили из тумана и исчезали в нём. И когда ты ещё видел такие густые туманы в городе?
– Но они… – Я не знал, кем работаю, как зовут начальника и не имел представления, что мне могут дать силуэты, проходящие мимо меня по утрам. Ни одной ниточки больше осталось, началось свободное падение и то, чем оно всегда заканчивается.
– А их лица не показались тебе знакомыми? Разве ты никогда с ними не сталкивался? Человек с собакой…
(
…парочка в цветных куртках…
