— Правосудие — дама с повязкой на глазах, поэтому машет мечом наобум. — Каларно улыбнулся. — Нам предстоит указать ей, куда нанести удар.
Она вступила в темноту прихожей. Вытащила ключ из замочной скважины и спиной захлопнула дверь.
— Развлекаемся, чича?
Лидия остолбенела посреди прихожей, рука ее оставалась в кармане замшевой куртки. Из темноты гостиной послышался скрип. Потом звяканье льда в стакане. Вспыхнул абажур.
Утонув в кожаном диване, со стаканом виски в руке Джулия Веноста разглядывала дочь. Она была в боевом наряде: пеньюар из черного шелка с огромным декольте, высокие каблуки, породистые длинные ноги. Увидь ее сейчас Лана Тёрнер или Дза-Дза Габор, сдохли бы от зависти.
Джулия отхлебнула из стакана.
— Куда ты его спрятала?
Лидия сняла куртку, повесила ее на плечики.
— Куда спрятала что?
— Не что, моя сладость, а кого. Я говорю о том хахале, который провел в нашем доме две ночи.
Лидия почувствовала, как сороконожка поползла по ее спине.
Лидия вошла в гостиную, выдержав взгляд матери. Спорить к ней в таких случаях во сто крат хуже.
— Завидуешь?
Джулия поставила стакан на пол и поднялась, шелковый пеньюар красиво скользнул по бедрам. Какая жалость, что здесь не было мужчин!
— Следи за словами, Лидия!
— Мама, два часа ночи. Жутко спать хочется.
— Скажи мне, кто он. Этот кретин на «порше»?
— Нет, не этот кретин на «порше».
— Я хочу знать, кто этот человек. — Голос Джулии гневно зазвенел.
— Тебе-то что?
— Мне решать, что.
— Ладно, мама. Но потом не жалуйся, если то, что скажу, тебе не понравится…
— Перестань валять дурака! Кто он, Лидия?
— Профессиональный киллер.
У Джулии отпала челюсть.
— Что ты сказала?
— Что слышала: он из тех, кто убивает людей за плату. И если ты будешь слишком им интересоваться… — Лидия сложила вместе указательный и средний пальцы в форме пистолета. — То банг-банг… и адью!
— Забавно. Очень забавно. — Джулия облизнула чересчур накрашенные губы. — Лидия, ты, разумеется, совершеннолетняя, имеешь право голосовать, и, вероятно, имеешь право трахаться, с кем хочешь…
— Абсолютно верно, мама. Поэтому, раз уж я имею на это право, — Лидия пошла к выходу, — то нет смысла обсуждать больше эту тему.
— Решаю я, есть смысл обсуждать или нет. — Джулия схватила дочь за руку. — И мне решать, нравится мне или нет, что ты приводишь мужиков в мой дом!
— Это не твой дом. Если ты об этом забыла, напомню: эта квартира записана на мое имя.
— Еще одна чудная идея этого идиота, твоего папочки…
Лидия с ненавистью посмотрела на нее. Сейчас она больше не беспокоилась, что мать начнет говорить о Дэвиде, та была просто вне себя от самой ситуации.
— Видишь ли, мой цыпленок, — продолжила Джулия уже спокойнее, — если бы ты делала свои делишки и только, куда ни шло, я бы могла смолчать. Но ты на этом не останавливаешься, ты лезешь в мои, читаешь мне мораль… Ты позволяешь себе учить жизни свою мать!
— Тебя просто бесит, что ты больше не единственная пчелиная матка в нашем улье, ведь так, мамулечек?
Джулия залепила ей пощечину.
— Ах ты, дрянь!
Она выскочила в прихожую, схватила ключи с журнального столика.
— Почему бы нам не пригласить его сюда, а, Лидия? Кто знает, может быть, я тоже понравлюсь твоему полуночному киллеру…
— Мама, нет!
Джулия вышла в коридор и остановилась перед соседней дверью. Подбежавшая сзади Лидия вцепилась ей в руку.
— Мама! Там никого нет!
Джулия яростно оттолкнула дочь. Та, потеряв равновесие, ударилась спиной о стену. Джулия вставила ключ в дверь и открыла ее.
— Добрый вечер, паренек!
Вступила в темную прихожую и остановилась на пороге. Лидия влетела следом, горло ее горело, стук сердца отдавался в висках.
В квартире никого не было. Джулия и Лидия стояли в пустой комнате. Не считая кресла-качалки в углу.
Исчезло все, не только Дэвид: раскладушка, кожаная сумка, переносной телевизор, пузырьки с лекарствами, тарелка со свечными огарками. Не квартира, а камера-дезинтегратор.
Из распахнутой балконной двери порывами накатывал горячий ветер.
Джулия чувствовала себя обманутой, она, видимо, действительно, надеялась застать здесь мужчину. Правой рукой она собрала на груди края пеньюара. Инстинктивный защитный жест.
Лидия смотрела в сторону, не замечая, как мать повернулась и молча вышла из квартиры. Она терялась в догадках: куда подевался Дэвид, как ему удалось выйти из квартиры, запертой на ключ.
И вернется ли он когда-нибудь.
Ветер донес до него металлический щелчок.
Дверной замок. Должно быть, женщины вышли. Но вернулись вороны и принялись клевать его бок. Боль вспыхивала в его мозгу ослепительным светом. У него не было выбора, единственным выходом было исчезнуть из квартиры.
Дэвид Слоэн висел над бездной на одной руке. Десятью метрами ниже шумели от ветра деревья бульвара.
Еще тридцатью метрами ниже лежал асфальт, уставленный десятками автомобилей, припаркованных по обеим сторонам улицы.
