– Я пойду, посмотрю, как там наш домашний зверек поживает, – сказала Ольга и направилась в комнату, отведенную для Веника.
Она шла по коридору и внимательно изучала функции в телефоне, с телефона никто не звонил, но интуиция подсказывала ей, Зюскинд мог воспользоваться ее айфоном. Домашний зверек, скрутившись калачиком, спал в постели или делал вид, что крепко спит.
– Ты мой телефон брал? – грубо спросила Ольга спящего Зюскинда, не подававшего признаков бодрствования. – Хватит целку разыгрывать, кому ты звонил? – пленник не пошевелился. Бывшая каратистка подпрыгнула и больно стукнула правой ударной ногой клубок. Зверек застонал.
– Кому звонил, последний раз спрашиваю!
– Да никому. Я хотел позвонить, а потом передумал, это опасно.
– Кому хотел позвонить?
– Морозову, хотел спросить у него, сколько времени мне еще прятаться здесь.
– Не ври мне, я все равно проверю. Кому хотел позвонить?
– Другу, но он к телефону не подошел.
– Бросил тебя твой любовник. Трахается, как кролик, с другим мальчиком, а ты, Зюскинд, страдаешь. Все вы, педики, одинаковые.
– Оля, прошу тебя, оставь меня в покое, у меня кошки и так на душе скребут. Тошно мне и одиноко.
Ольга развернулась, чтобы уйти, но потом передумала, подошла и второй раз со всей силы ударила Зюскинда, удар пришелся по самому мягкому месту, которое несколько дней назад перестало болеть. Веня вспомнил милицейские застенки.
– За что? – застонал Зюскинд под одеялом.
– А так, для профилактики. Если узнаю, что ты меня обманул, убью.
«Хоть бы скорее сбежать из этой загородной тюрьмы», – подумал узник.
Охранники весь вечер активно пили вино, смотрели страшилки по телевизору. Мерзкие крики зомби доносились с первого этажа, заставляя Зюскинда периодически вздрагивать. Тарас хотел заполучить Ольгу, как женщину, он добросовестно вошел в роль мужа, поэтому плотские фантазии в реальном мире жаждали применения. Охранник с безукоризненными физическими данными, изображая кровожадного зомби, завалил, после выпитых до дна двух бутылок грузинского вина, напарницу на диван. Она сопротивлялась ровно пять минут, а затем, повинуясь животному инстинкту, отдалась.
Сладострастные крики услышали даже соседи. Достоверно играют супружескую пару, подумал Зюскинд и накрыл голову пуховой большой подушкой. Ольга в жизни все делала со страстью – била подопечных, отрабатывая на них приемы карате, ела, пила, ругалась, вступала в интимные отношения. Страсть в ее представлении демонстрировала окружающим силу духа, которая в ее женском организме присутствовала с избытком.
«Господи, что же она так кричит, может Тарас ее душит, скорее бы задушил эту злобную сучку», – переживал Зюскинд. Он посмотрел на часы – половина первого ночи, открыл настежь окно, впуская в комнату холодный воздух. Кромешная тьма, два тусклых фонаря, лай соседских собак, сильный ветер. Веня надел теплый свитер, кроме пары трусов, носков и спортивного костюма, больше личных вещей у него не было.
За окном пахло свежим загородным воздухом. Пахло свободой Ольга перестала кричать, Зюскинд закрыл окно, наверное, страсть закончилась, два зомби, которых лично знал Веня, угомонились. Сердце Веника стучало аритмично и громко, болели виски, хотелось спать. Он замотался в одеяло с головой и думал об Артуре, как они сбегут вместе с ним из этого проклятого города, подальше от Черта, его грандиозных многоходовых игр. Там, за окном существовала иная жизнь, без насилия, унижения и страха, там обитала любовь.
Зюскинд последние годы жизни посвятил корпорации «Родненькая». Ее хозяину служил преданно, самозабвенно, выполнял любые прихоти Черта. Из обыкновенного сома лепил русалку, из заурядной водки – бренд мирового масштаба, он знал тайны шефа, оберегал его личное пространство от посягательства извне. А что в итоге? Его используют, как подсадную утку в войне с индусами. Изувеченное в милицейских застенках тело, душа, утомленная ожиданием рокового конца, и животный страх быть пойманным сегодня.
Дверь в комнату Зюскинда открылась, под пристальным взглядом, пронизывающим пуховое толстое одеяло, пленник загородного дома скрутился в клубок, как дикий зверек, которого поместили в клетку. Это Тарас, подумал Веня и не ошибся.
– Ты спишь? – спросил охранник.
В ответ тишина, дверь захлопнулась, Тарас в предвкушении продолжения бурной ночи закрыл пленника на ключ.
Веня вскочил с постели, упал перед дверью на колени, он дрожал, как в лихорадке. Зюскинд подождал, пока шаги за дверью стихнут, и только после этого слабо подергал ручку. Это конец, дверь закрыта. Он метался по комнате, грыз ногти, плакал. Через тридцать пять минут нужно быть в условленном месте возле дома № 60, там небольшая стоянка машин и маленькая загородная АЗС. Должен быть выход, Зюскинд работал у Черта, поэтому слова «нет» в его сознании не существовало. Выход есть всегда и везде, главное не унывать и не сдаваться.
