В самолете возник переполох, Рая и Елена держали на руках ребенка и плакали, Чертков исполнял роль медбрата. Он, могучий, богатый и властный, внимательно слушал строгие указания Зинаиды Тимофеевны, производившей реанимационные действия. Старый онколог понимала – в данной ситуации необходима специализированная бригада медиков, но где ее взять здесь, в небе?
Маленький Паша заметил большого Пашу, наблюдавшего за происходящим, ребенок с легкостью и без принуждения покинул свое больное, истерзанное химиотерапией тело, и подошел к знакомому дяде.
– А ну, немедленно возвращайся назад, видишь, как твоя мама убивается! – командирским тоном рявкнул Павел Шаман, словно перед ним стоял не больной ребенок, а рота бравых вояк.
– Я не хочу, там больно, а здесь с тобой хорошо. Мама, мама! – закричал Паша плачущей навзрыд женщине.
– Она тебя не слышит.
– Почему?
– Паша, ты пришел в мир мертвых, возвращайся немедленно, у тебя еще есть шанс выжить. Возвращайся к родителям.
В салоне самолета резко запахло ладаном, белые большие бабочки невиданной красоты возникли, словно из воздуха, в пространстве, они интенсивно хлопали крыльями и шевелили длинными хоботками, увлекая маленького Пашу в небесную игру. Ребенку предстояло выбрать между жизнью и смертью. Нет скидки на возраст, обстоятельства, социальный статус семьи. Только жизнь или смерть, смерть или жизнь.
Павел Шаман видел отчаянье Елены, растерянность врача, страх стюардессы, он ясно ощутил ужас, охвативший Черткова. Животный ужас, жизненный сценарий олигарха за считанные минуты изменился. С его уважаемым мнением смерть не считалась. Шаман стремился испытать радость мести, но даже слабого привкуса не почувствовал, как ни старался.
– Он умирает! – кричала Елена.
– Сделайте хоть что-нибудь, я заплачу! Сколько? Скажите… – вопил Чертков обращаясь к врачу.
– Договоритесь сначала с Богом, – охрипшим голосом прошипела Зинаида Тимофеевна.
Павел Шаман почувствовал за спиной легкое дуновение ветра, он обернулся.
– Надя, ты?
– У тебя есть несколько секунд, ты можешь войти в тело ребенка и возвратиться в мир живых.
– А как же маленький Паша?
– Он сделал свой выбор, еще пару мгновений, и ты будешь обречен вечно бродить в коридоре «Неприкаянных» между небом и землей. Решайся, Паша.
Шаман разбежался и, не раздумывая, прыгнул, как хищная белая пантера, сотканная из облачных лоскутков, в маленькое пространство, очертаниями напоминавшее изможденное тельце ребенка. Сильная боль пронзила Павла, он почувствовал как на его лицо капают горячие слезы матери.
– Он еще дышит! – закричал Чертков, – Лекарство подействовало.
– Дурак ты,Черт, – прошептал Шаман. – Теперь ты заплатишь за все.
– Паша бредит, – констатировала врач.
Александр Евгеньевич наклонился над сыном, улавливая слабые признаки жизни, импульсивное дыхание, он внимательно рассматривал расширенные, как бездна, зрачки ребенка. Вдруг, Черт резко отшатнулся от сына, ему показалось, что он видит лицо бывшего начальника службы безопасности.
– Что с вами? – спросила Зинаида Тимофеевна.
– Голова кружится, – соврал олигарх.
– Это от волнения, успокойтесь, Александр Евгеньевич, и контролируйте капельницу. Похоже, наш мальчик возвращается с того света.
– Слава Богу, господи, спасибо. Паша, сынок, родненький… – завыла Елена.
– Ma… ма… мама, – простонал малыш.
Самолет нервно гудел, разрезая бесконечное небесное пространство своими острыми, как наточенные ножи, крыльями. Живая спираль из бабочек, словно детская юла, кружила среди кучевых облаков дух маленького мальчика, смерти которого не заметили самые близкие люди.
– Вам не кажется, что здесь пахнет церковью? Откуда этот странный запах? – удивилась стюардесса Рая.
– Да, запах есть, – подтвердила Елена.
– Это не церковью пахнет, а ладаном, что, впрочем, не удивительно. Божье проведение. Нам только кажется, что человек правит этим миром и обстоятельствами, на самом деле в жизни есть свои неписаные законы Вселенной. Добро порождает добро, а зло наказуемо. Я уверена, у Паши есть особая миссия, поэтому он возвратился к нам. Это чудо, что ребенок остался жив, чудо, я говорю вам, как врач.
– Прекратите ерундить, Зинаида Тимофеевна! Какие законы, какое зло, какая Вселенная? Я хорошо вам заплачу за работу, вы профессионально справились с поставленной задачей. Вот, чего я хочу сейчас, так это напиться и расслабиться, скажу честно, переволновался, ведь Паша мне сын. Рая, неси закуску и водку со льдом! Три минуты, время пошло, а то уволю!
Рая мгновенно включилась, как будто бежала стометровку с показателями чемпиона мира по легкой атлетике. На кухне послышался грохот, потом характерный звук бьющихся стаканов.
– Уволена, – вынес приговор голосом, в котором напрочь отсутствовали эмоциональные нотки, Александр Чертков.
– Зачем ты так? Остановись! – вмешалась Елена.
– Ты указываешь, что мне делать в моем самолете?
Елена опустила голову, спорить не о чем, сейчас Рая принесет холодной, циничной и беспристрастной «Родненькой», и узнает, что она теперь чужая для могущественной корпорации, в которой проработала много лет.
