– Ну и нравы у вашего мужа, – отреагировала врач.
– Он мне не муж, всего лишь отец ребенка.
– Бедный Паша, – до конца полета Зинаида Тимофеевна мучилась угрызениями совести, а потом успокоилась, пиарщиков она всегда недолюбливала. Уволили, так ей и надо!
Стюардесса Раечка заботливо налила взрослым пассажирам кофе и чай, покормила ребенка молочной кашей, подарила Паше книжку.
– А где мой Губка Боб? – вспомнил ребенок обещание мамы купить новую игрушку.
– Где эта мочалка, я хочу на нее посмотреть? – веселился Чертков.
В ответ Елена утешала плачущего Пашу, объясняя ему, что такой игрушки в магазине она не нашла. Зайцы, медведи, супермены и куклы продавались, а вот Губка Боб на полках в магазинах отсутствовал. Олигарх с огромным удовольствием упрекал Дашкову за нерасторопность и неумение решать поставленные задачи. Скандал разгорался, слово за слово, Чертков кричал на Елену, она оправдывалась, точнее огрызалась. Зинаида Тимофеевна демонстративно уткнулась в иллюминатор, желание указывать олигарху, что такое хорошо, а что такое плохо, у нее после первого инцидента отпало. После ее старомодных нравоучений становится только хуже, еще одно увольнение доктор сегодня не переживет.
В разгар семейной ссоры взрослых вокруг знатной и популярной среди детей персоны Губки Боба стюардесса Раечка быстро покинула зону повышенной конфликтности. Она вышла на кухню и смастерила из розовой губки, которой мыла посуду, образ любимого детского мультипликационного героя. Веня Зюскинд, ее учитель по кризисным ситуациям в небе и на земле, научил Раю никогда не сдаваться. «Если он смог из обыкновенного сома создать русалку, то почему я из кухонной мочалки не смогу слепить Губку Боба», – подумала Раечка и у нее получилось.
У Паши от счастья светились глазенки, единственное, что беспокоило мальчика, почему Губка Боб не желтый, а розовый, к тому же в очень мелкую дырочку?
– Он сегодня съел целую банку малинового варенья, а дырочки на теле маленькие из-за атмосферного давления – природное явление! – фантазировала Рая.
– А завтра Губка Боб станет желтым? – настаивал Паша.
Наблюдая, как ребенок донимает стюардессу, Чертков неконтролируемо улыбнулся, его порода. Он всегда получает то, что хочет.
В минуты наивысшего нервного напряжения, впрочем, как и сейчас, в ситуации душевного комфорта и блаженства, Александр Евгеньевич позволял себе выпить «Родненькой». Холодная водка с добротной морской закуской смягчила стальное сердце олигарха. Он, вдруг, неожиданно для себя вспомнил Зюскинда, его самодельную русалку, созданную из обыкновенного сома. Классный помощник – большая редкость, трудно будет Зюскинду найти замену, сокрушался мысленно Чертков, смакуя водку собственного производства.
Водка как водка, вода и спирт, но сколько денег и сил вложено в раскрутку бренда? Бренд – это не просто символ, это математическая модель, точный расчет, это прицельный выстрел в потребителя, это зависимость, это алкогольный наркотик. В этом бизнесе необходимо опережать конкурентов на несколько шагов, а иначе твой спирт и вода будут никому не нужны. Чертков пристально посмотрел на Елену, отвлекаясь от хмельных, как водочные пары, мыслей. Она с нежностью любовалась засыпающим сыном, в руках которого крепко зажата розовая мочалка по имени Губка Боб. «Постарела», – констатировал Черт «Была Елена Прекрасная, а стала просто – Лена».
«Сына хочу, ее – нет!»– четко и безжалостно вынес приговор бывшей любви Александр Евгеньевич. Ребенка вылечу и оставлю себе, а ее пошлю к черту, решил олигарх, выпил еще стопочку водки, а потом закрыл глаза и мирно, сладко, как ребенок, уснул.
Когда мы отрываемся от земли, то автоматически становимся ближе к Богу в царстве облаков, состоящих из мельчайших капелек воды, поднятых в небо нагретым воздухом. Пронизанные солнечными лучами кучевые облака белоснежны, словно гигантские порции мороженого, которое не съесть, не охватить взором. Ни один театр в мире не сможет сравниться с теми представлениями, которые облака устраивают пассажирам, наблюдающим за могущественными природными явлениями из амбразур своих иллюминаторов. Форма сказочных облаков сначала напоминает огромные кочаны цветной капусты, затем – бегущее стадо лошадей, стаю стремительно пронзающих бесконечное небесное пространство перелетных птиц, человеческое лицо…
…Грубый подбородок, потная переносица, нос, круглые очки, зализанные в тугой пучок волос, белый мятый халат, и голос прокуренный, злой.
– Я вас предупреждала, что ребенка нельзя забирать из больницы! Предупреждала! Да проснитесь же вы!
– Что? Что вы хотите? – вялым ото сна голосом произнес Александр Чертков.
– Паша! – выкрикнула Зинаида Тимофеевна и побежала к ребенку.
Маленький Паша лежал на руках мамы, его знобило, он задыхался, стюардесса Рая принесла тонометр, через пять минут врач констатировала – давление резко падает.
– Господи, он умирает! – закричала истошно, как на похоронах Елена.
