– А то, – Граф протянул Анатолию Птахе армянский коньяк десятилетней выдержки, гость с удовольствием выпил, лицо его неприлично раскраснелось.
Жадный от природы фармацевт пил дармовой коньяк большими глотками, не чувствуя букета. Мечта пожить хотя бы день, как задорожские индусы, сбывалась. Еще бы девку для полного счастья, размечтался Птаха.
– Телку хочешь? – спросил Граф, как будто прочитал мысли Анатолия.
– Дорого?
– За все заплачено, бери и пользуйся, пока я добрый.
– Я всегда говорил, Игорь Федорович, вы человечище!
Утром Веня Зюскинд первым из подчиненных Черта получил жесткий, дорогой пендель от шефа в размере штрафа на тысячу долларов. Крик, мат, истерика. Чертков обвинил помощника в том, что тот не контролировал подготовку благотворительного бала, а выжившая из ума Раиса Николаевна погубила не только мероприятие года, но и его дизайнерский костюм запредельной стоимости. Искусственный снег оказался своеобразным детонатором в веренице неприятностей, возникших на благотворительном мероприятии. После бала расстроенный Александр Чертков ночью буйствовал в клубе «Филин», охрана рассказала по секрету Зюскинду, что босс в ночном клубе с большим азартом подрался. Его охранник сидит в отделении милиции, так как взял вину на себя.
Утро хмурое, пасмурное и недоброе для Александра Евгеньевича. Секретарша принесла ему таблетку от головной боли и лед в прозрачной грелке, чтобы он приложил его ко лбу.
– Башка разваливается, твою мать!
– Может, вы отдохнете, Александр Евгеньевич? – суетился оштрафованный Зюскинд.
– От чего? От жизни? Проследи, чтобы история с ночным клубом не имела продолжения. Бал – полное гавно! Передай Громовик, что теперь вся ответственность за освещение бала возложена на нее. Провели плохо, так пусть хоть журналисты постараются. Такое масштабное мероприятие никто в Задорожье еще не проводил, мы помогли детям … и тому подобное. Ну, ты понял!
– Александр Евгеньевич, я лично все проконтролирую.
– Контролер из тебя, Веник, как из меня мать Тереза. Бля, как голова раскалывается! Я хочу пару человек завести в фонд. Вот список людей, организуй мне через час встречи, чтобы я с ними мог по очереди повидаться.
– Может завтра лучше?
– Сегодня!
– Понял, записываю.
– Ты дебил или имбецил? Что ты записываешь, список на столе! Что ты тут выслуживаешься, как вшивая собачонка? – перешел на фальцет Черт.
Голова у Черткова болела невыносимо, и этой болью он хотел поделиться со своим помощником.
– Простите.
– Бог простит, это не ко мне, – злился Черт.
Секретарша, пышногрудая Глафира, принесла Черткову завтрак – кофе, теплые рогалики, йогурт, фрукты. Греческое имя Глафира означает «стройная, утонченная». К секретарше Черткова, чья фигура напоминала загорелую гитару, это имя явно не клеилось. Секретарша регулярно сидела на диетах, чтобы гитара не разрослась до размеров контрабаса. Глаша, деловито двигая бедрами, покидала с пустым подносом кабинет шефа, на секунду она остановилась, задумалась и рискнула спросить.
– Простите, Александр Евгеньевич, снова звонила Елена, говорит вопрос жизни и смерти, она хочет встретиться с вами.
– Я занят, – отрезал Черт.
– Может, завтра?
– И завтра я не свободен.
– Поняла, Александр Евгеньевич.
Елена Дашкова – школьная пассия Черткова, его первая любовь. Он любил ее в школе, добивался взаимности в институте, но Лена, в постоянном окружении толпы поклонников, к Черткову проявляла равнодушие, как друга она его воспринимала, как сексуального партнера – нет.
Как это ни странно звучит, но своим богатством и высоким социальным статусом Чертков обязан Елене Дашковой, ради нее он работал как проклятый, по четырнадцать часов в сутки. Ради Лены он брал кредиты, строил завод, воевал с конкурентами. Он хотел быть большим, значимым, успешным, чтобы женщина, которую он любил, его заметила и полюбила. К тридцати шести годам Александр Чертков стал олигархом, депутатом, светским львом, за которым бегают незамужние девушки в надежде заполучить сердце неприступного холостяка.
У Лены все наоборот, она дважды неудачно побывала замужем, одноклассники утверждают, что Дашкова родила ребенка, располнела, сидит дома и теперь никому не нужна. Этой информации Чертков несказанно рад, так ей и надо, сколько лет она мучила меня, злорадствовал олигарх. Заработал закон «обратки», который гласит: «хорошее, равно как и плохое, возвращается адресату». Этот закон Александр Евгеньевич придумал сам, он любит повторять его сотрудникам, при каждом уместном случае.
В жизни Черткова окружали одни враги, он так искренне считал. Им, врагам и недругам, все возвращалось сполна. Ленка его не любила, вот и получила по заслугам. Пусть завидует, у него теперь семнадцатилетние девчонки в почете. Ленка – пройденный этап. Пройденный!
