Слово «точка» означало для помощника, что приказ озвучен и обжалованию не подлежит. Зюскинд занервничал. Жанну он знал со студенческой скамьи, характер у Громовик под стать фамилии, если ее вывести из равновесия, она начинает метать молнии. А Чертков своими мудрыми наставлениями из нее удачно молнии высекал. Шеф привык к безоговорочному подчинению, но только не с Жанной. «Тяжелый случай», – подумал Зюскинд.
Вениамин заварил себе крепкий кофе, настолько крепкий, что после первого глотка встрепенулся, как петух на жердочке. Он открыл окно в своем рабочем кабинете, отвратительный воздух Задорожья повеял продуктами промышленной жизнедеятельности крупных заводов. «Фу, дышать нечем!»…
Окно Зюскинд закрыл, но от закрытого пространства ему стало только хуже. В курятнике непорядок, одной курице предстоит поставить мозги на место, чтобы яйца золотые несла, а не акции протеста устраивала хозяину. Веник наматывал круги в кабинете. Какое у Жанны слабое место? Он скрупулезно перебирал в голове всю информацию, которой обладал о пиарщице и пришел к неутешительному выводу: ребенок – единственное и надежное средство для шантажа.
Зюскинд позвонил Марго, кратко изложил, в чем суть проблемы, сослался на Александра Евгеньевича. Марго в Приморске скучала, ее отстранили от крупных дел корпорации, за глаза «родненькие» называли ее старушкой, и наконец-то вспомнили. Спасибо! Несомненно, она справится с поставленной задачей, получит премию и полетит в Париж, в город молодости и любви. Как давно она не гуляла узкими улицами Парижа. А какие там пекут круассаны, из слоеного теста! Ух, пальчики оближешь.
– Маргарита Григорьевна, вы меня слышите? – в третий раз вопрошал Зюскинд, понимая, что старушка думает о своем, стародевичьем.
– Да не надо так кричать, я не глухая, – ответила Марго, возвращаясь в реальность.
Она посмотрела на Машку, копошившуюся в грязном песке на берегу Азовского моря, и не сдержалась, мастерски исполнив свою роль заботливой Фрекен Бок:
– Сколько раз повторять, руки должны быть чистыми, – Зюскинд воспринял эту фразу на свой счет. «Неужели Марго отказывается выполнить задание», – подумал он.
– Маргарита Григорьевна, что вы имеете в виду, когда говорите о чистых руках, вы не хотите выполнять задание Александра Евгеньевича?
– Остынь, я воспитываю ребенка, который роется в грязи, а вы, Вениамин, не ребенок. Веня, успокойся, я знаю что делать. Жанна будет работать на корпорацию «Родненькая». Это я тебе обещаю!
Ребенок услышал родное имя Жанна, подбежал к Маргарите Григорьевне и, хлопая большими ресницами, спросил:
– Это мамочка звонит?
– Нет, деточка, это мне звонят по работе. Иди, золотце, играй, только не бери руки в рот, песок грязный.
Когда Марго уверенно ответила помощнику Черткова, что Жанна Громовик будет работать на корпорацию, у Зюскинда от сердца отлегло. Он знал о жестоком нраве старушки, но думать не хотел о методах воздействия на Жанну. Главное поразить цель, сломить непокорный дух пиарщицы.
Солнце вошло в зенит, оно палило нещадно. Море прогрелось, дети плескались на берегу, визжали, брызгались водой. Маргарита Григорьевна почувствовала, как кожа на ее лице пересохла от солнца, и неприятно стягивает улыбку. А улыбаться широко, искренне придется, необходимо Машку вытянуть из лягушатника.
– Деточка, пора идти в столовую! Машенька, выходи на берег, – в ответ всплеск воды, ребенок нарочито изображал азовского бычка.
Тупого, довольного, маленького бычка. Марго не собиралась залезать в море, она хотела поскорее покинуть пляж, в ее возрасте солнечные лучи нещадно высушивали кожу на лице, делая ее старой и сухой. Маргарита Григорьевна в корпорации решала сложные, многоступенчатые задачи по дискредитации конкурентов, поэтому сопливого ребенка из воды достать ей не составило труда. Она развернулась, пошла к подстилке, где Машка уложила спать свою русалку, взяла резиновую игрушку и уверенным шагом подошла к кромке моря.
– Машенька, я кушать хочу, я голодная, – заговорила русалка голосом Маргариты Григорьевны.
– Я еще немного покупаюсь, Зетта, а потом мы вместе пойдем в столовую, хорошо?
– Нет, не хорошо, Маша! Я очень голодная, у меня колики в животике, – для убедительности Марго надавила на брюшко русалки и Зетта жалобно запищала.
– Ладно, – сжалилась хозяйка резиновой русалки и вышла из воды.
За укрощением на берегу Азовского моря маленького бычка по имени Маша внимательно наблюдали две молодые мамы, которым тоже не удавалось вытащить любимых чад из воды. Они поблагодарили Маргариту Григорьевну за наглядный урок и публично признали в ней современного Макаренко. Через минуту мишки, куклы, и всемогущие роботы голосами мам вызывали ненаглядных деток из воды, метод оказался радикальным и эффективным.
