Жанна открыла бутылку питьевого йогурта и протянула его Венику. Помощник олигарха стал жадно глотать содержимое из разноцветной бутылки. Его любимый малиновый йогурт показался в милицейских застенках пределом мечтаний.
– Не спеши, Веня, ешь спокойно, – успокаивала Жанна пленника, наблюдая, как тот, большими кусками глотает хлеб с колбасой и запивает сухой паек йогуртом.
– Не хватало, чтобы ты еще удавился в моем кабинете, жуй, а не глотай, как удав, а то плохо в камере будет. Слышишь, Зюскинд! – предупредил Эдуард.
Веня замотал головой и стал сильно икать.
– Веник, держись, все будет хорошо!
Зюскинд перестал жевать, впервые посмотрел на Жанну и заплакал.
– Хватит сопли распускать. Ты ж мужик! Какой-никакой! – возмутился Эдуард Гайков.
Жанна подошла к другу, наклонилась и обняла его крепко-крепко, как свою маленькую дочку, когда та капризничает и не хочет спать. Гайков приревновал жену, на его лице выступил характерный пот, ноздри расширились, его она давно так не обнимала.
– Аудиенция закончена. Жанна, на выход.
Она не торопилась, гладила грязные волосы Зюскинда. Целовала в макушку.
Гайков схватил жену за талию и грубо выставил ее из кабинета.
– Я тебе позвоню, Жанна, давай, уходи быстрее.
– Помоги ему, ради меня. Слышишь, Эдик!
– Угу, – пробурчал он.
Жанна вышла на улицу и побежала через парк, на остановку общественного транспорта. Потоки злого ветра бесцеремонно дули ей в лицо, слезы испортили макияж на лице. За спиной она слышала детский смех и шум деревьев, которые противостояли надвигающейся непогоде. Почему Чертков его не спасает, почему, спрашивала Жанна себя. Ответа не было, грянул гром. Скоро пойдет дождь. Дождь. Объективная реальность, которую необходимо принять, как факт.
Игорь Графский нервно и хаотично метался по рабочему кабинету. Олег Качалов и Родион Хомяк синхронно вертели почтенными головами в зависимости от того, в каком углу кабинета оказывался статный силуэт вожака их стаи. В помещении невыносимо пахло дымом от кубинской сигары, попытки Фотографа открыть окно увенчались абсолютным и безоговорочным провалом. Граф боялся, что индусов могут прослушивать, под банком около часа стоял неизвестный его личной охране легковой автомобиль с затемненными стеклами. Установить по номерам, кто хозяин машины, службе безопасности Графа не удавалось, выяснилось лишь, что владелец черного джипа приехал из соседнего города. И точка.
– Плохо работаете, Родион Павлович! Снимите с живого помощника Черткова скальп, если это поможет. Делайте, что хотите! Он должен дать письменные показания против Черта. А иначе мы не отмоемся! В интернете взорвалась информационная бомба, на всех раскрученных сайтах страны пишут, что мы насилуем детей, я родным в глаза смотреть не могу! – обиженно кричал Граф.
– У меня, между прочим, министерская проверка по факту публикаций Если я применю физическое воздействие к помощнику Черткова, придется отвечать. Внимание средств массовой информации приковано к этой истории. Я бы гаденыша Черта собственными руками задушил, если бы мог, – злился Родион Павлович Хомяк. Терять генеральские погоны он не хотел.
– Талантливо нас Чертков в чернила макнул, говорят, он в Америке с профессиональными пиарщиками консультируется, которые специализируются на устранении конкурентов в бизнесе и в политике. Он хочет нас вытравить из нашего города, – заявил Олег Качалов.
– Слышишь, Фотограф, я не крыса, чтобы меня травить. Я генерал милиции, у меня табельное оружие есть. Я любому в Запорожье башку могу прострелить…
– Родион, уймись, – произнес Граф, стряхивая пепел от сигары на ковер, раньше банкир такого себе не позволял. Довели, персидский ковер ручной работы не жалко!
– Я-то уймусь, а вот что вы, Игорь Федорович, без крыши делать будете? Как городом управлять?
– А ты, без денежного довольствия?
Олег Качалов почувствовал, в логове индусов назревает раскол.
– Господа, Чертков обрадуется, и даже очень, если вы поссоритесь. Он этого очень долго добивался. Прощай клан «Индусов», да здравствует «Родня»! Давайте мыслить конструктивно. Нам необходимо погасить этот информационный скандал. Я думаю, пора нам встретиться с самим Чертом. Припугнуть его, мол, твой помощник дал в райотделе против тебя показания. Черт кашу заварил, пусть использует любое противоядие, публикует опровержение, а иначе показания его помощника станут публичным достоянием, – завершил эмоциональную речь Фотограф.
В ответ тишина, тягостное молчание. Граф и Зверь обиженно смотрели в разные стороны.
– Согласен, давайте расходиться. Выпустим Зюскинда и извинимся! – провоцировал соратников Олег Качалов.
– Что!!! – одновременно закричали Граф и Зверь.
Фотограф вздохнул с облегчением, подействовало. Индусы снова хозяева большого города.
