– Я не понимаю, Раиса Николаевна, какие у вас возникли проблемы с бюджетом. Вот, возьмите чек и посчитайте, – Жанна достала из сумки длинную бумажную ленту, на которой кассовый аппарат точно зафиксировал перечень блюд от фирмы, где заказывался фуршет.
Раиса Николаевна изменилась в лице, которое ассиметрично перекосило, директор фонда хотела немного заработать денег, а здесь – чек! Вечно эти пиарщики лезут не в свои дела, подумала директриса.
– Спасибо, Жанна, – процедила сквозь недавно вставленные зубы Раиса Гавкало.
Наташка Зотова не выдержала и хихикнула, прикрывая рот ладошкой. У Гавкало отменный слух, она злобно взглянула на подчиненную и произнесла:
– Наташа, а куда пропал большой баннер? На складе мне сказали, его нет. За наглядную агитацию фонда, кажется, ты отвечаешь?
После проведения футбольного матча необъятных размеров баннер фонда «Родня Задорожья» действительно пропал. Но об этом Раиса Гавкало вспомнила именно сейчас.
– Раиса Николаевна, я его ищу.
– Не найдешь баннер, я его стоимость из твоей зарплаты вычту!
Наташка расстроилась, четыре месяца без заработной платы, подобные обстоятельства у кого хочешь, сотрут улыбку с лица. Зотова покраснела и опустила голову. «Сука!» – подумала Жанна. Директорша с гордо поднятой головой направилась к себе в кабинет, возле входной двери она почувствовала, есть еще одна сенсационная новость, которая способна окончательно испортить сотрудникам фонда настроение. Раиса Николаевна резко развернулась массивным корпусом в сторону подчиненных и произнесла:
– Да, и еще. Я общалась с Морозовым по телефону, это новый начальник службы безопасности Черткова, он меня расспрашивал подробно про Зюскинда. И по секрету мне рассказал, что Вениамина милиция задержала. Он находится в Ленинском районном отделении милиции.
– Как в милиции?!– выкрикнула Жанна, ее ночные кошмары воплощались в реальность.
– Подробностей не знаю, – отрезала Раиса Гавкало.
– Мой бывший муж в этом райотделе работает, я знаю – туда лучше не попадать.
– Вот ты и узнай у бывшего, за что Зюскинда задержали.
– Раиса Николаевна, я с ним не разговариваю, мы в контрах. Если обращусь к нему за помощью, то буду долго отрабатывать долг. Вы его не знаете!
– Что за глупости, Жанна, ради Вениамина можно на время зарыть топор войны с бывшим мужем.
– Послушайте, Александр Евгеньевич очень влиятельный человек, не надо проявлять самодеятельность. Я думаю, он своего помощника в беде не оставит, – вмешалась в разговор Наташа Зотова.
– Я тоже так думаю, – подала голос Людмила Работягова.
– Согласна девочки, но я бы, имея мужа милиционера, не бросила друга в беде, – подлила масла в огонь Раиса Николаевна, и, театрально громко хлопнув дверью, быстро скрылась в директорском кабинете подсчитывать злополучный бюджет. Маржа в нем отсутствовала, личного интереса нет, одни скучные цифры. Невыносимо!
Жанна заварила крепкий кофе, после ночных кошмаров глаза у нее слипались, хотелось спать. Пиарщица сладко зевала, терла глаза. Она общалась с людьми, приходившими в фонд, звонила главным редакторам газет. Обычный суетливых день, масса организационных вопросов, но в голове пиарщицы, как бегущая строка на телеэкране, вращалась одна и та же мысль, как там Зюскинд, почему он оказался в милиции. У Жанны Громовик проснулись сильные материнские чувства, и хотя Веня не приходился ей сыном, а только сослуживцем, она набралась наглости и позвонила шефу. Чертков долго не брал трубку, Жанна не отступала. Терпение олигарха лопнуло, он сошел с финансового Олимпа, прервал разговор с деловым российским партнером, и наконец-то вышел на связь.
– Надеюсь, Жанна, ты звонишь по очень важному делу, – слово «очень» из уст Черткова прозвучало с особым интонационным ударением.
– Я хочу знать, что случилось с Зюскиндом, говорят он в милиции, – с грустью в голосе произнесла Жанна.
– Ты звонишь мне, чтобы озвучить сплетни?
– Веня не выходит на связь, Александр Евгеньевич, – оправдывалась Громовик.
– Ты знаешь, сколько стоит минута моего личного времени? Чего ты мне звонишь в разгар рабочего дня? Это я должен беспокоиться, где мой помощник, а не ты! Или у тебя нет работы?
– Работа есть, я переживаю, Александр Евгеньевич…
– Я тебе деньги плачу за сделанную работу, а не за твои эмоциональные истерики, я на переговорах… – шеф прервал разговор, он рассердился и не скрывал этого.
