Похороны Тони стали главным событием уходящего года, по количеству VIP-персон, съехавшихся проводить в последний путь жену учредителя благотворительного фонда «Родня Задорожья», крупного деятеля фармацевтического бизнеса Анатолия Птахи.
Организаторы похорон по настоянию мужа Тони заказали симфонический оркестр, музыканты в черных фраках, дамы в открытых платьях и вязанных черных платках, мерзли во дворе особняка, где проходила церемония прощания с Антониной. На деревьях практически не осталось листьев, черное воронье кружилось над двором, неприлично накаркивая беду, хотя о какой беде может идти речь, когда покойница во дворе, усыпанная белыми розами, и есть самая большая беда, которая могла случиться в жизни хозяина этого двухэтажного дома.
Жанна Громовик не осознавала всю глубину горя одного из учредителей благотворительного фонда «Родня Задорожья», она по настоянию шефа контролировала действия ритуальной службы. Место в ее широкой душе для похоронных эмоций сегодня отсутствовало.
Александр Чертков возглавил процессию учредителей фонда, которые, надев темные костюмы, черные очки, смотрелись скорее как представители местной мафии, нежели как благотворители. Через широко открытые ворота дружной командой с букетами, состоящими из четного количества роз, они присоединились к скорбной толпе многочисленных родственников, голосивших у гроба молодой женщины.
Анатолий Птаха, казалось, сдулся, как гелиевый шарик после торжества. По небритому, исхудавшему за сутки лицу, из красных, как у кролика, глаз текли горькие слезы, бизнесмен сидел у роскошного гроба жены и не верил в происходящее. Он не узнавал ее… Разве это его любимая, красивая Тоня?
Жанна махнула рукой и по ее команде десять человек, одетых в темную одежду, в такт классической музыке понесли к гробу венки с многочисленными надписями на них, так учредители фонда выражали свое глубокое соболезнование. Венки установили возле гроба, стоявшего на высоком помосте. Все идет по сценарию, мелькнуло в голове у Жанны.
После установления венков, учредители фонда «Родня Задорожья» стали подходить к гробу, они поднимались по ступеням на помост, чтобы в последний раз попрощаться с женой своего соратника.
– Анатолий, крепись, я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Мы скорбим. Тоня была удивительная женщина. Нам всем, учредителям фонда, твоим друзьям, будет ее не хватать, – сдавленным голосом произнес Александр Евгеньевич Чертков.
– Саша, я жить не хочу, – пролепетал сквозь слезы Птаха.
– Ты что? Скажи, что ты хочешь, Толик, я все для тебя сделаю.
– Саша, я хочу, чтобы Тонечка была жива, я ее так люблю. А больше мне ничего не надо.
– Успокойся, мы поможем тебе преодолеть это страшное горе. Толик, держись.
Птаха сидел на табуретке возле гроба, он резко встал, крепко обнял Черткова и тихо, чтобы никто не слышал, прошептал ему на ухо:
– У Тони был любовник, найди его, у тебя есть служба безопасности, я хочу знать, кто эта сволочь, прошу тебя, Александр.
– Господи, какой любовник, Анатолий, ты бредишь! Успокойся!
– Она надевала трусики в машине, на полной скорости, а я ее преследовал на своем порше. Это я ее убил, – неприлично громко зарыдал Птаха на плече у Черткова.
– Я найду этого любовника, даю слово, только не плачь. И никому не говори о своих подозрениях. Светлая память тебе, Тоня!
– Спасибо, Александр, ты – настоящий друг, – скорбно произнес Анатолий Птаха.
Чертков подошел к гробу. Она лежала, как сильно накрашенная фарфоровая дорогая кукла, с заостренным носиком и впавшими щеками. Боже, с этой женщиной я чуть больше суток назад занимался сексом, подумал Чертков, и по его мужественной накачанной спине пробежал холод… Какой ужас! Александр Евгеньевич положил в гроб к Тоне белые огромные, как его спортивные кулаки, розы. Он закрыл глаза и мысленно попросил прощения, что не оставил ее у себя в доме, а торопливо выпроводил любовницу, как оказалось, на встречу со смертью. Надежным укрытием для Тони оказался вот этот шикарный, дорогой гроб из дуба. В лицо Черткову подул холодный ветер. Александр Евгеньевич открыл глаза, в них не было слез, лишь застывшее удивление. На букете роз сидела белая огромная бабочка, она высунула свой длинный хоботок, пытаясь высосать из холодных, как погребальный мрамор, цветов нектар.
Чертков махнул рукой, бабочка взлетела, источая слабый, знакомый ему с детства церковный аромат и тут же снова села на букет. Чудеса! Мистика, осенью в Задорожье летают бабочки! Черт машинально перекрестился и, не оглядываясь, отошел от гроба…
Она улыбнулась, просьба мужа, узнать, кто ее любовник, Антонину рассмешила, смеяться она не могла, поэтому снисходительно нарисовала на своих некогда красивых губах гримасу, жалкое подобие мертвой улыбки. Живые люди такие забавные, подумала бывшая модель, которой страшно не понравились венки, цветы, музыка и погода. Если бы она только знала, что ее похоронят в платье, пошитом два года назад, разрезанном на спине, в позе бродяги, который лежал на ней сверху в холодном морге, то она никогда бы не умерла.
